Бывает такое, что живет человек всю жизнь в своем городе и о каком-то регионе только читает. И складывается у него в голове определенный образ. А потом приезжает в этот регион, и всё там не так: никак не совпадает реальность с устоявшимся образом.
Такая же ситуация произошла с Москвичом, впервые прилетевшим на Урал.
Первое, что удивило (и даже шокировало!) Москвича, после того, как он бросил вещи в отеле в Екатеринбурге и отправился колесить по окрестностям — здесь нет гор!
"Но как же так, — подумал Москвич, — это же столица Урала! Где же Уральские горы?"
"Мы на Среднем Урале, здесь высоких гор нет, — отвечал Москвичу гид. — За горами — это вам на Северный или Южный Урал".
"Да уж, дела, — подумал Москвич и поехал дальше. — Кстати, а почему дороги такие хорошие? Я думал, по всей России дорог нет, а здесь с ними все очень даже хорошо!".
Это второе, что удивило Москвича. Пока он раздумывал над этим, и третья удивительная вещь подъехала.
"Минуточку! Я уже который день катаюсь по Свердловской области! Что это за дороги такие: Тюменский тракт, Челябинский тракс, Кольцовский тракт... Где ШОССЕ??"
Да, это было удивительным, но здесь междугородние трасы называются трактами, а не шоссе.
С мыслями об этом Москвич остановился передохнуть, вышел в чисто поле и почесал затылок. Как вдруг увидел:
"Стоп! А это что такое?!"
В небе прямо под ним парил коршун. А там, подальше, еще один. А вот над тем леском — третий.
Впоследствии Москвич постоянно отмечал, что где и когда бы он ни поднял голову к небу, всегда где-то кружила минимум один коршун или канюк. Да, огромное количество хищных птиц — это четвертое, что удивило Москвича.
Пятое он заметил, когда съехал с шоссе — тьфу! — с тракта, и поехал по проселочным дорогам.
"Хм, а уральская деревня-то живет, оказывается!"
Привыкший к унылому зрелищу деревень в других регионах, Москвич был очень удивлен увидеть ухоженные дома (где-то даже с газонами!) в Свердловской области. Конечно, старые покосившиеся лачуги тоже встречались, но не в таких количествах, как в других местах.
После покатушек под деревням и весям, Москвич вернулся в Екатеринбург, и вот тут-то его ждали несколько неприятных моментов.
Например, весь город был расписан ужасными надписями. Это, как правило, были не граффити — красивые, талантливо нарисованные, несущие смысл — а просто корявые надписи баллончиком.
Это было шестое. Седьмое (и тоже неприятное) — это то, что многие дома, в том числе старинные, находятся в плачевном состоянии: фасады потрескались, штукатурка обвалилась. И это дома на центральных улицах!
Тем удивительнее для Москвича был этот факт, если учесть, что в городе вовсю строятся стеклянные небоскребы и современные здания.
"Которые вовсю соседствуют со старинными особняками и панельными хрущевками, между прочим", — отметил он для себя. Смесь архитектур и эпох в Екатеринбурге — это восьмое, что удивило его.
После таких раздумий Москвич решил подкрепиться и зашел в ресторан.
"На улице холодно, — встретила его непривычно дружелюбная официантка, — вот, согрейтесь нашим чаем с травами. Это бесплатно!"
"Ничего себе! — удивился Москвич. — Бесплатно!"
Спустя пару дней он перестал удивляться — те или иные комплементы ему подавали в каждом заведении Екатеринбурга, где он был: где орешки, где бутерброд, где просто стакан воды.
В своих путешествиях Москвич часто бывал в ресторанах (в том числе и в дорогих!), но нигде на просторах нашей страны: от южных морей до полярного края — ему не подавали ничего бесплатного. Тем более в таком количестве. Это было девятым интересным наблюдением.
Ну и десятое Москвич увидел, когда вышел из ресторана на вечернюю прогулку.
В ротонде на набережной стояло белоснежное пианино, на котором мог сыграть любой желающий. В тот момент на пианино играла девушка с фиолетовыми волосами.
"Вот это да! — подумал Москвич. — Для города это почти ничего не стоит, зато сколько эмоций и радости для людей! Здорово же придумали!"
До этого он видел подобное только один раз — в аэропорту, кажется, Лейпцига. И был очень рад увидеть такую же классную вещь в своей стране: такой родной и такой незнакомой.