Устраиваются даже какие-то лиги, подуськивающие и подзадоривающие демократических союзников к примирению с Гитлером и подсказывающие какой-то крестовый поход вместе с Гитлером против СССР…»
Не все, происходившее с Россией и миром, Саблин видел в верном ракурсе, но патриотизм — хороший компас, и главное в тот момент Саблин уловил.
И потому в конце письма написал:«Возможно, что в конце концов против России и создастся коалиция, объявив ее врагом номер первый. Но в этот момент мы с Вами, дорогая Ариадна Владимировна, если придется быть в живых, горько заплачем… Что будет с нами, когда иностранные авионы начнут разрушать Петра творенье… Не забудьте, что во время конференции в Версале финны циркулировали брошюрку, в которой доказывали, что Петербург должен был бы принадлежать им и весь север России чуть ли не до Урала… „Чернели избы тут и там, приют убогого чухонца“…»
ТАК смотрели на дело те, кто желал России мира и мощи, не желая союза «демократий» и Гитлера против России…
А те, кто желал иного, и мыслили иначе, и поступали иначе. И французское агентство «Гавас» в конце ноября сообщило о «речи Сталина в Политбюро 19 августа»… Генеральному секретарю ЦК ВКП(б) приписывалась мысль о том, что «война должна продолжаться как можно дольше, чтобы истощить воюющие стороны»…
Как раз 30 ноября Сталин передал в редакцию «Правды» свой ответ:«Это сообщение агентства „Гавас“, как и многие другие его сообщения, представляет вранье. Я, конечно, не могу знать, в каком именно кафешантане сфабриковано это вранье. Но как бы ни врали господа из агентства „Гавас“, они не могут отрицать того, что:
а) не Германия напала на Францию и Англию, а Франция и Англия напали на Германию, взяв на себя ответственность за нынешнюю войну;
б) после открытия военных действий Германия обратилась к Франции и Англии с мирными предложениями, а Советский Союз открыто поддержал мирные предложения Германии, ибо он считал и продолжает считать, что скорейшее окончание войны коренным образом облегчило бы положение всех стран и народов;
в) правящие круги Англии и Франции грубо отклонили как мирные предложения Германии, так и попытки Советского Союза добиться скорейшего окончания войны.
Таковы факты…»
С НАЧАЛОМ «зимней войны» факты самого разного характера начали множиться и множиться…
Немцы заняли позицию в принципе к нам дружественную… Они, правда, еще до начала конфликта обязались поставить финнам 20-миллиметровые зенитные орудия и поставили их полсотни — до того момента, как об этом — как о сенсации — сообщила шведская печать. Шли немцы навстречу финнам и кое в чем ином — позволяли, например, транзит итальянских самолетов в Финляндию…
Однако немцев можно было понять — финны были крупными поставщиками в Германию меди, да и никеля…
Зато немцы весьма решительно поддержали нас политически и дипломатически… Уже 2 декабря в германские миссии за рубежом ушла из аусамта за подписью Вайцзеккера телеграмма с указанием избегать «антирусского тона» в беседах на тему начавшегося конфликта.
« Взависимости от того, с кем беседуете,— инструктировал Берлин, —вами могут быть использованы следующие аргументы. Неизбежное развитие событий в сторону пересмотра договоров, заключенных после Первой мировой войны. Естественная потребность России в укреплении безопасности Ленинграда и входа в Финский залив…»
Немцы, сами много потерпевшие от Версаля, могли нас понять — и поняли — верно. Ведь очевидно, провокационная граница у стен Питера нам была навязана в 1920 году под угрозой новой интервенции — возможно, с помощью Англии, а возможно — и Германии.