Глава вторая.
Аккурат в это же время совсем вспотевший от испуга Вольдемар Рудольфович трясущейся рукой достал из кармана кнопочный телефон, с айфонами любви у них как-то не сложилось, и стал набирать номер скорой,полиции и, совсем уж не имеющей к данному происшествию отношения, пожарной службы.
Приехали все как-то неожиданно быстро, видно номер вызывающего признали.С машин сошли и даже фуражки, кто их имел, с голов сняли. Вольдемару Рудольфовичу вкололи успокоительное, тот требовал кофе.
Забыл, бедолага, что сварить его было некому. Вчера, сразу по окончанию голосования, в стране объявили двухнедельные каникулы, сопровождающиеся строжайшим запретом покидать дома, и народ, бурно наслаждался свободой, прильнув к экранам телевизоров.
На улицах остался лишь тот, кто прямо на них и помер от разного вида побочек. В таком состоянии добраться до дома для них, ясный пень, не представлялось никакой,даже малой возможности, поэтому они спокойно лежали, ожидая, когда за ними приедут и транспортируют в места для таких предназначенные.
Вспомнил!
Вольдемар Рудольфович вытер со лба пот тыльной стороной руки, одетой в голубую резиновую перчатку.
Вспомнил за что намедни ором ругало хулиганье их организацию.
Никак понять не хотели, что здравозахоронение, тьфу ты, вечно он в этом месте путался, ну, конечно,здравоохранение, заботилось только о них,о нерадивых, но от того не перестающими быть самыми родными.
- С чего взяли, что уколы, предназначенные для их спасения, несут смерть, а не жизнь?
Хорошо хоть на масках сошлись. На участках за все три дня никто режима не нарушил.
Плохо, конечно, но и хорошо в то же время.
Плохо, что ослушались, не во всём согласия проявить посмели.
Хорошо, что новопреставленные без особых мук этот бренный мир покинули, потому как послушание проявили и перед смертью укольчик в себя ввести с сыновней покорностью позволили.
Вон и Демьян, похоже, страданий и мук предсмертных избежал! Даром, что помер,а лицом разгладился, да и на устах улыбка застыла.
Впавший в почти коматозное состояние Вольдемар Рудольфович махнул рукой, давая понять прибывшим по его вызову врачам, полицейским и пожарным, что хочет побыть один и пошёл вперёд по опустевшей и ставшей какой-то унылой улице.
То там, то тут, но уже не на тротуарах, а прямо в роскошных и наспех припаркованных автомобилях, покойно и радостно улыбались новопреставленные.
Вглядываясь в такие знакомые лица бывших сослуживцев, Вольдемар Рудольфович тихо радовался тому, что доказывая необходимость прививки как-то вдруг и всей страной сплотившемуся против неё населению, так закружился, что совсем позабыл о собственной безопасности и не привился.
Привычка думать о себе в последнюю очередь на этот раз снова спасла ему жизнь!
Желание пить кофе пропало,тут бы водочки за спасение жахнуть, да не закусывая!
Бутылка любимой “Absolut Raspberri” как- раз была припрятана на сегодняшний день в сейфе его, Вольдемара Рудольфовича офиса.
Правда почать её предполагалось совсем по другому поводу, ну да знаете, выжить среди такого апокалипсиса- случай тоже далеко не самый хреновый!
У входа в офис встретил секьюрити, нервно курящего и запивающего дым не то пивом, не то квасом, налитым в прозрачный пластиковый стакан. Тот громко икнул, но смущения не проявил, а только, протянув стакан, спросил:-”Выпьешь?”
Вольдемар Рудольфович такую фамильярность даже не заметил, отрицательно махнул головой и, поманив рукой, призвал следовать за ним.
Пока проходили шикарный холл, видели несколько трупов с радостными улыбками на остывающих устах.
В одном из них оба признали, несмотря на полноту и рост невысокий, весьма миловидную Лолочку. Миловидной она оставалась и после своего отхода в мир, где больше никому и ничего не придётся доказывать, спорить, подтасовывать, да и лгать ради дела, тоже не придётся.
Весь её вид, спокойного и радостного покойника, говорил о том, что вырвалась она из оков, вот только бы в царствие небесное приняли- и было бы ей счастье!
Хороша лежала Лолочка, только в никем пока не закрытых глазах вопрос застыл ”А ну как не примут?..”
-”А ну как не примут?”,- в унисон и вслух подумал Вольдемар Рудольфович.
-”Куды тогда ей?”, эхом забеспокоился секьюрити.
-Да придумает чай что-нибудь, она девушка умная...была, неуверенно ответил Вольдемар Рудольфович.
Войдя в кабинет, добрёл до сейфа, замер на минуту, вспоминая начальную цифру кода.
С этим у него каждый раз заминка случалась, потому, как менять этот самый код приходилось не так, чтобы очень часто, но и не совсем чтобы редко.
Любителей выпить “на халяву” в их организации хоть пруд пруди… было. Похоже, теперь сейф ни к чему закрывать будет.
Подумав ещё с минуту, набрал цифру “7”. Еще с минуту помедлил, пытаясь вспомнить почему именно эту цифру ввёл в последний раз.
Вроде праздник какой с неё начинался?
Так и не вспомнив, сообразил, что значит праздник тот отменили.
Видно набирая код, так и подумал, что вот был праздник, а его отменили, потому и выбрал цифру именно эту.
Такой ответ Вольдемара Рудольфовича удовлетворил полностью и окончательно, так что причин, чтобы откладывать и не выпить за упокой душ друзей, коллег и подчинённых более совсем не осталось.
“Absolut Raspberri”- водка хорошая и не из дешёвых. Раньше Вольдемар Рудольфович её для особых гостей приберегал, но теперь чего уж церемонии разводить. Секьюрити- он, конечно, собеседник не то чтобы по рангу, но дык где ж его по рангу нынче возьмешь?
Выпили по первой, глаза подобрели, стали усопших вспоминать, да ситуацию обмозговывать.
-Это вот что ж теперь получается?-заерзал секьюрити,-это ж все, кто в Думе заседать должён был, ну, согласно всенародному волеизъявлению, они все того, стало быть самого? И чё ж теперь, зря чтоль старалися?
Вольдемар Рудольфович посмотрел на собеседника и удивился тому, что такой своевременный вопрос не пришёл к нему прежде, чем попасть в голову какого-то секьюрити.
продолжение следует.