Очень люблю такие портреты. Пусть это не художник специально позирует, чтоб знали, кто перед ними. В конце концов, если человек спрашивает, нравится ли мне, могу сказать лишь одно: «Извини, за такие деньги не очень».
И вот он стоит перед суровыми русскими мужиками. От них ему совершенно нечего ждать. Было бы что — сам бы нарисовал. Среди портретов наших современников Гращенков и этих двух мужиков не нашел. Значит, они на него похожи. Не то чтоб он их узнал, просто изображенные на них физиономии напоминали лица тех, с кем встречался раньше.
Мысли его прервал телефонный звонок. Звонила мама:
— Сашенька, это ты? Я заходила к соседке, она тебя просила зайти, тебе нужно помочь сделать мебель для ее гостей. Передашь ей, что я в прихожей?
Он положил трубку, думая о том, что зря отказался от ужина с мамой. Мамин ужин был бы очень кстати.
А на лестнице его ждали двое. Тот, что повыше, по имени Владимир, показал ему конверт с фотографией и сказал:
— Вот, принимай. Фотография упала, а я потом не мог найти. Ты же должен в этом доме пять лет жить. Не знаешь, может, для чего тебе?
— Для мебели, — сказал он уверенно, вытащил из кармана паспорт и фотографию.
Приоткрою тебе тайну: соседи этой семьи — те же сотрудники милиции, что и автор статьи. Собственные сотрудники или поставлены туда для слежки, а на деле — подсадные утки. Они должны изображать работников МВД, вести наблюдение, подслушивать, делать снимки — словом, изображать. Такие у нас сотрудники. Живут они в коммунальной квартире в одной комнате, в этой самой квартире, естественно, навели справки, кто и когда оттуда съезжает. Вот этот тип, который выше всех остальных, он оказался из этих. Я не знаю, что он здесь делает, и не интересуюсь, но вот эти двое — квартиранты этого типа.
С ними и надо встретиться.
↑
Здесь ошибка: вместо «ими», надо «их».
Он не шел, он летел. Он не оглядывался, он торопился. Он боялся опоздать. Люди, которые слушают такой рассказ, очень довольны, они хло