Потеря и процесс горевания.
В каждом кризисе содержится какая-то потеря. Процесс горевания запускается при любой потере, так как горевание это естественный процесс, чтобы появилась возможность прожить и пережить случившееся.
Горе - это сложное чувство, у которого есть своя структура, оно включает в себя фундаментальные эмоции, такие как гнев, страх, стыд, вину, а также когнитивные компоненты. Причем когниции и эмоции вступают в сложное взаимодействие. Под "когницией" в данном контексте мы понимаем познавательный акт, способность познавать и понимать вещи. В этот познавательный акт включается все, что помогает обработать информацию (например, восприятие, внимание, память).
Горевание изучалось и Фрейдом в его работе "Печаль и меланхолия". Фрейд описывает работу горя с точки зрения психоанализа, как процесс изъятия психической энергии из утраченного объекта и перенос этой энергии на другой объект в среде. Этот процесс сопровождается промежуточной фазой, на которой создаются ментальные образы. Горюющий находится в постоянном контакте с этими образами, внутри себя, в своих мыслях.
"Печаль является всегда реакцией на потерю любимого человека или заменившего его отвлеченного понятия, как отечество, свобода, идеал и т. п. Под таким же влиянием у некоторых лиц вместо печали наступает меланхолия, отчего мы подозреваем их в болезненном предрасположении. Весьма примечательно, что нам никогда не приходит в голову рассматривать печаль как болезненное состояние и обратиться к врачу для ее лечения, хотя она влечет за собой серьезные отступления от нормального поведения в жизни. Мы надеемся на то, что по истечении некоторого времени она будет преодолена, и считаем вмешательство нецелесообразным и даже вредным." (Зигмунд Фрейд. Печаль и меланхолия).
Федор Ефимович Василюк, советский и российский психотерапевт, профессор, считал, что работа горя Фрейдом рассматривается как забывание, а это не совсем так. Горе - это процесс памятования: люди хоронят умершего, то есть прячут и охраняют, а на психологическом уровне начинается создание целостного образа умершего, чтобы найти ему место внутри себя, разместить его в своем внутреннем пространстве.
"Позвольте мне в заключение привести эпизод из психотерапевтической практики. Мне пришлось однажды работать с молодым маляром, потерявшим дочь во время армянского землетрясения. Когда наша беседа подходила к концу, я попросил его прикрыть глаза, вообразить перед собой мольберт с белым листом бумаги и подождать, пока на нем появится какой-то образ.
Возник образ дома и погребального камня с зажженной свечой. Вместе мы начинаем дорисовывать мысленную картину, и за домом появились горы, синее небо и яркое солнце. Я прошу сосредоточиться на солнце, рассмотреть, как падают его лучи. И вот в вызванной воображением картине один из лучей солнца соединяется с пламенем погребальной свечи: символ умершей дочери соединяется с символом вечности. Теперь нужно найти средство отстраниться от этих образов. Таким средством служит рама, в которую отец мысленно помещает образ. Рама деревянная. Живой образ окончательно становится картиной памяти, и я прошу отца сжать эту воображаемую картину руками, присвоить, вобрать в себя и поместить ее в свое сердце. Образ умершей дочери становится памятью — единственным средством примирить прошлое с настоящим." (Ф.Е.Василюк. Пережить горе).
