Арнольд Викентьевич Тумаков, к приходу гостей готовился долго и тщательно. Предвкушая радостную встречу, обильное застолье с дежурными закусками и обязательным горячим, а также задушевную беседу о делах мирских за чашечкой кофию с коньяком, он мысленно представлял себя стоящим в прихожей, облаченным в серый костюм, сверкающие остроносые лаковые туфли, источающим чудесный аромат дорогого парфюма. Широкая обаятельная улыбка, галантные манеры, и светский тон в разговоре, по определению в должны были произвести на гостей сильное впечатление. Арнольд Викентьевич развивая бурную фантазию, мысленно принимал подарки от мужчин, манерно подмигивал их обворожительным женам, восхищенным его неотразимым видом.
На самом же деле, герой нашего повествования, в противовес своей яркой фантазии, был самым настоящим серым занудой, с длинным унылым носом, чем-то напоминающим сизый баклажан, мелкими водянистыми глазками, на узковатом лице, и безвольно задвинутым подбородком. Одевался он всегда безвкусно и ужасно нелепо, сутулился, и говорил противным дребезжащим голосом, частенько вставляя в речь, двусмысленные шуточки лишенные какого-либо юмора. Скуп Тумаков был крайне и до невозможного. Проживая в двухкомнатной квартире расположенной практически у черты города, так сказать «у дьявола на рогах» он ухитрился перессориться буквально со всеми соседями по подъезду, а также близкими и дальними родственниками, дабы те не старались заглянуть к нему на чашечку как он любил выражаться «кофию», и упаси Боже - о чем-либо попросить. К примеру, попросить денег в долг. Трудился он инженером в одном из НИИ, но к чести сказать специалистом был не плохим, и зарплату имел не худшую. Однако в силу своей природной скупости, порой откровенно переходящей в обычную жадность, он старался экономить буквально на всем, зачастую отказывая себе даже в самом элементарном. Коллеги по работе иной раз тайком наблюдали как Арнольд Викентьевич, готовился съесть жаренный пирожок с рисом, тщательно подбирая место для укуса, словно питон жадно осматривающий обреченного на съедение кролика. Долго шмыгал носом-баклажаном, сдвигал очки практически на лоб, щурил глазки, а потом, воровато оглядевшись по сторонам, словно этот пирожок он не купил а украл, откусывал от него несколько кусочков, после чего суетливо прятал остальное в ящик стола. Над ним посмеивались, и откровенно презирали, но предпочитали не связываться. Несмотря на жалкий вид скряги, и вечную манеру прибедняться, Тумаков имел, однако довольно-таки склочный, скандальный характер, и при случае мог здорово подгадить своему оппоненту, банально настучав начальству.
Жил он один. Супруга его женщина была очень хорошая, трудолюбивая, внешне мила, и добродушна, но сделала когда-то в молодости ошибку, выйдя замуж за куркуля и жадину Тумакова. Много лет скрепя сердце терпела его привычку приносить домой разный хлам подобранный где-то на свалке, бесконечные замечания о нежелательных тратах и расходах, и общение с соседями, и в один день просто ушла, даже не кивнув на прощанье человеку которого никогда не любила и не уважала. Так вот. Арнольд Викентьевич решил в кои - то веки отпраздновать свой пятьдесят восьмой день рождения, пригласив лишь «полезных» коллег с супругами . Таких оказалось весьма немного. Всего пять человек, причем один пришел без жены. Сергей Апполонович Выкрутасов с супругой Изольдой Тимофеевной, Антон Яковлевич Мулявский также с супругой Мариной Равильевной, и завхоз Матвей Петрович Плоскодонников. Вот в принципе и все. Хотя Всеволод Всеволодович Мурыжкин - начальник отдела, в котором работал виновник торжества, тоже обещался прийти, но заранее решив для себя, ни в коем случае не присутствовать на дне рождения этого гнусного прыща, уехал на дачу в деревню.
…С раннего утра именинник собрался на продуктовый рынок прикупить того сего на праздничный стол. Благо день рождения выпадал на воскресенье. В переполненном автобусе он, упершись локтем в толстый бок необъятной бабищи с высоким крашеным шиньоном и густо напудренным, широким как сковорода лицом, ехал в раздумьях о предстоящих покупках. Бабища время от времени грозно зыркала на него карим глазом, недовольно хмуря лоб и покачивая шиньоном напоминающим с виду термитник. Водитель частенько резко притормаживал на перекрестках, видимо получая эстетическое наслаждение от гневных восклицаний пассажиров, наваливающихся друг на друга в поисках опоры. Арнольд Викентьевич сдвигая очки на побагровевший от напряжения нос-баклажан, удерживался как мог, проваливаясь локтем в рыхлый бок обозленной мадам, а та мстила ему как могла, - в частности отдавила ему каблуком туфли обе ступни. Он стойко терпел истязания, проклиная эту необъятную колоду, готовясь вот-вот «взорваться». Однако к счастью показалась его остановка, иначе быть бы ему битым этой колодой, причем нещадно. Оказавшись на свободе, он глубоко вдохнул пыльного воздуха, злорадно посмотрел вслед дыхнувшего черным облаком автобусу, и с остервенением сплюнув, послал вдогонку пару не совсем цензурных словечек.
Рынок напоминал потревоженный пчелиный улей. Взад- вперед сновали грузчики в синих халатах, пыхтя и тяжело дыша, тащили на себе гладкие свиные полутуши, зазывно галдели торговцы разной снедью, приглашая отведать «мед – свой огород». Полосатые арбузы налитые сладостным освежающим соком норовили вот-вот треснуть от напора собственной спелости, желтые, словно радостное солнце дыни, манили восхитительным ароматом, душистая зелень, болгарский сладкий перец и помидоры, домашняя снедь в бочонках, нежнейший творог, сметана, сливки, мощные окорока, аппетитные круги сырокопченых колбас… . Глядя на это вкусное изобилие, Арнольд Викентьевич сглотнул слюну, и с неприязнью поглядев на разодетую в пух и прах дамочку покупающую килограмм красной икорки, и балычок, решил для начала прикупить кое- что из овощей. Измотав основательно продавцов придирками, и язвительными замечаниями, торгуясь за каждую копейку, каждый грамм, словно на кону стояла его собственная жизнь, он обозвав их рыночными крысами, торгашами и ворюгами, купил- таки, помидоры, огурцы, сладкий перец, и пару пучков петрушки с укропом.
После наведался в павильон с разносолами, где долго и позорно ругался с бабками, так ничего и не купив. Из павильона он вышел в бешенстве грозя, упечь старух в тюрьму на сотню лет без права переписки. Потом все же вернулся, и не глядя ни на кого, купил у одной из них пол кило пупырчатых соленых огурцов, и квашеной капусты.
- Ешь на здоровье милок, - пропела ласково опрятная бабулька в белом накрахмаленном переднике, протягивая Арнольду Викентьевичу пакетик с огурцами.
- Ты о своем здоровье пекись, старая калоша, – процедил он сквозь зубы, и уже у выхода обернулся еще раз
- Ишь, зажилась старая… Пора бы тебе и на погост!
- Ах ты поганец! – задохнулась от гнева старушка, но Тумакова уже «и след простыл».
Побродив еще по рынку, попробовав на вкус того да сего, он подошел к мясному ряду где на прилавках соблазнительно улеглись отборные куски свинины, на любой вкус. Розовощекий, упитанный мясник поглощая горячий чебурек, оценивающе посмотрел на Арнольда Викентьевича и не найдя в нем достойного покупателя, потянулся к термосу с чаем. Тумаков же, благоразумно решил мясника не дразнить и тем более не оскорблять, и умеренно поторговавшись, с тяжелым сердцем выложил деньги за отборный кусок свиной шейки.
Уже на выходе из рынка Арнольд Викентьевич обратил внимание на миловидную молодую женщину со здоровым румянцем на холеном, круглом лице.
- Горячие пирожки с капустой, картошкой, мясом! – выкрикивала она звонким голосом - С мясом! С картошкой! С капустой! Подходим, покупаем чудесные, с пылу - жару пирожки! Пи-рож-ки!
«-Взять, не взять? - подумал Арнольд Викентьевич, с удовольствием глядя на молодую особу. Возьму, авось познакомлюсь с девицей. Уж больно бедра у нее круты»
- Горячи ли пирожки, красавица? – молодцевато спросил он, бодро подойдя к деревянному лотку.
- Горячее не бывает, - ответила та, улыбаясь, и как показалось Арнольду Викентьевичу - даже едва заметно подмигнула.
Он воспрянул духом, зарделся словно жених, и протянув красотке деньги кивнул на пышные пирожки сложенные пирамидкой.
- Мне пожалуйста пять с капусткой, пять с картошкой… Ну и… И пожалуй два с мясом.
Все так же мило улыбаясь, та взяла деньги и накидав пирожков в пакетик, протянула Тумакову.
- Вот, пожалуйста! Ешьте на здоровье.
Шмыгнув носом и поморщив привычно лоб, Арнольд Викентьевич, принял пакет, и галантно поклонившись, собрался было уходить, как сделав два шага, остановился. Его вдруг осенила внезапная идея.
- А знаете что?
Он подошел к красотке, и поправив очки на носу, широко улыбнулся, показав неровный частокол зубов.
- А как вас зовут? У меня сегодня так сказать День рождения. М-м-да. Так вот, я хотел бы так сказать, вас пригласить в гости… Так сказать… Вот.
- Да? Ну, тогда поздравляю вас! Желаю крепкого здоровья и семейного счастья! Меня зовут Татьяна. А вас?
- Арнольд Викентьевич Тумаков.
Торговка пирожками расплылась в жемчужно-ослепительной улыбке, и протянула ему пирожок с мясом.
- Очень приятно. Какое интересное у вас, звучное имя. А это вам от меня подарок!
- Ну что вы право, не стоит так уж...
- Берите, берите! С пылу-жару.
Арнольд Викентьевич слегка замявшись, пирожок все же взял, и положив его в кулек, уже смелее взглянул на девицу.
- Ну, так придете? Я кстати не связан узами брака, так сказать. В общем холост.
- Холост? Это интересно. А почему же.
- Ну так… разведен.
- Да… Бывает. Я тоже, кстати, в разводе.
- Отлично! Придете?
Красотка скользнув по нему легким взглядом, поглядела куда-то вверх, и приложив пальчик к подбородку, сделала вид что задумалась. Потом словно очнувшись, кивнула головой.
- Ну, если неженатый… Ладно приду. Адрес давайте.
Домой Тумаков торопился, словно летел на крыльях любви, насквозь пронзенный стрелой амура.
Вот она любовь долгожданная! А как неожиданно, как внезапно! Экспромт судьбы! Вот так и должно было случиться! Да!
Дома, на кухне он крутился волчком, нарезал салаты, отбил и замариновал свинину, тоненько нарезал колбасу и сыр, открыл банки с консервами.
Так! Скоро придут гости, Перекушу как я пока на скорую руку, подумал именинник, и с аппетитом скушал два мясных пирожка, и один с капустой, выпил стакан молока из холодильника и закусил по ходу соленым огурцом.
…Ровно в два часа заявились гости. Тумаков, как и представлял в мечтах, встретил их в сером костюме со слегка растрепанной искусственной хризантемой в нагрудном кармане. Лакированных штиблет как впрочем, и дорогого парфюма у него не оказалось, так что пришлось надеть домашние тапочки со смятыми задниками и напшикаться «Лесной водой». Выкрутасовы и Мулявские очевидно скооперировавшись, преподнесли имениннику кустарного производства гипсовую сову-часы небрежно окрашенную под бронзу, а Плоскодонников не стал заморачиваться, и протянул ему бутылку водки, завернутую в обложку глянцевого журнала. Не пришла пока Татьяна.
«-Ну, ничего, подумал слегка раздосадованный Арнольд Викентьевич, приглашая гостей к накрытому столу. Наверное, чуть запаздывает. А начальник отдела Мурыжкин форменная сволочь! Я уж знаю, не придет чистоплюй. Ничего шакал, я тебе припомню!»
- Прошу к столу дорогие гости, прошу к столу!
Тумаков разлил водку по рюмкам, дамам же предложил сухого вина.
- Накладывайте закусок, накладывайте! – почти пропел он, вдруг ощутив себя словно на сцене. – Ну что же вы господа, поухаживайте за дамами! Право как неудобно!
- Итак, у всех налито? Ну, начнем однако!
Именинник встал в позу поэта, задиристо выпятил грудь, правую ногу отвел несколько назад, запрокинул голову, и навострился было произнести длинную приветственную речь, как вдруг…
В его животе дико заурчало, забулькало, завопило, да так громко, что все присутствующие вздрогнули от неожиданности.
- Прошу прощения, казус нечаянный – пробормотал удрученно Арнольд Викентьевич, слегка изменившись в лице.
Он, было вновь приноровился «толкнуть» заготовленный праздничный спич, как длинное, утробное урчание продолжившееся душераздирающим воем чем-то потревоженного кишечника, безжалостно поглотило его начальные слова.
Именинник, почти согнувшись пополам, схватился за живот, и не глядя на оторопевших гостей, ринулся в туалет, откуда вскоре донеслись звуки похожие на вопли терзаемого кота.
- Боже мой, Сережа, давай уйдем, пожалуйста - испуганно прошептала Изольда Тимофеевна сделав круглые глаза.
- Подожди, неудобно ведь, только пришли - ответил ей Сергей Апполонович,
не менее испуганным голосом.
- Эк его прихватило, наверное, поел что-то не то! - воскликнул завхоз Плоскодонников и махнув рюмку водки, крякнул и закусил соленым огурцом.
В воцарившейся тишине послышался шум сливаемой воды в унитазе, щелкнул шпингалет, и в дверях появился бледный словно призрак именинник. Жалко улыбаясь, он попытался что-то промямлить, как новое злобное урчание в животе и протяжный вой заставили его вновь кинуться в туалет. Звуки оттуда донеслись ну уж совсем непотребные.
- Ну, все довольно!, - резко произнес вставая из-за стола Антон Яковлевич Мулявский, и потянув за собой супругу так и не сумевшую подцепить на вилку скользкий маринованный шампиньон, решительно направился к выходу.
Третья атака диареи застала Арнольда Викентьевича в тот момент, когда он в очередной раз попытался выйти из туалета. В течение получаса он предпринимал бесплодные попытки выйти к гостям, и когда это, наконец получилось, в зале он не обнаружил никого. Тумаков бессильно упал на диван, и заскулив от обиды, вдруг вскочил как ошпаренный. В дверь позвонили три раза. Едва доплевшись до открытой двери он увидел Татьяну по случаю торжества наряженную в цветастый сарафан, тесно облегающий ее мощную фигуру. Улыбнувшись ярко накрашенными губами и захлопав накладными ресницами, Татьяна протянула Арнольду Викентьевичу пакет с чебуреками и три гвоздики.
- Ну, с Днем рождения что-ли!
Именинник отшатнулся от нее как от чумной и увидев пирожки схватившись за взвывший злорадно живот простонал:
- Уйди стерва, со своими тухлыми пирожками. Гадюка!
-Что-о-о-?!! Как ты меня назвал?
Улыбка мгновенно слетела с напомаженных губ, и на голову именинника обрушился пакет и гвоздики.
- Я тебе покажу гадюку, прыщ позорный! – завопила Татьяна дурным голосом, и схвативши именинника за нос-баклажан дважды мастерски саданула его кулаком под дых. Он, застонав, немедленно свалился кулем на пол.
- Ишь обзываться еще будет, хмырь, - сплюнула сквозь зубы красотка и повернувшись ушла восвояси дробно стуча каблуками по лестничным пролетам. И уже там, на площадке первого этажа донеслось:
- А пирожки мои свежие дубина! Сам ты тухлятина! Старый, облезлый пень!
Отлежавшись немного, кряхтя и стеная Арнольд Викентьевич ругаясь матерно и плача доплелся до телефона и вызвал себе «скорую».
Его мучили промыванием желудка, долго расспрашивали о том, что ел и пил, а потом прописали постельный режим и строгую диету. Через день немного оклемавшийся, сильно осунувшийся и порядком облезлый Арнольд Викентьевич, вспомнил таки, что не из-за пирожков Татьяны у него случилась многоэпизодная диарея, а по причине того что стакан молока опрометчиво заел ядреным огурчиком.
Просить прощения у Татьяны было глупо и смешно, да и перед гостями совсем опростоволосился.
«-А Мурыжкин все-таки сволочь» - злобно подумал Тумаков лежа на кровати и запивая водой сразу пять таблеток активированного угля. Мог бы прийти на мой День рождения!
Георгий АСИН