Молодые учителя приходят в школу в надежде изменить систему. Но часто не справляются: выгорают, разочаровываются, опускают руки. И уходят. Наш новый блогер — один из таких педагогов. Она поделилась своим недолгим, но насыщенным опытом преподавания в школе.
Оригинальный текст читайте на сайте mel.fm
Я проработала в школе полгода. А потом ушла. Это был незабываемый опыт: я много узнала о людях, о себе, даже о своем предмете. Обучая детей, учишься и сам, потому что каждый раз, готовясь к уроку, пытаешься найти что-то, что будет им по-настоящему интересно. Я просматривала тонны текстов, проверяла информацию на достоверность и искала ответы на вопросы, которые, как мне казалось, могли возникнуть у детей.
Фактически, я каждый раз писала небольшую научно-образовательную работу, которую при желании можно было бы защищать на родном филфаке. А потом поняла, что не справляюсь. Слишком много сил уходило на то, что было очень важным в университете и совсем ненужным в школе. Детям все равно, проверила ты информацию или нет, нашла подтверждение своим словам или не нашла. Их интересуют оценки.
Когда я шла работать в школу, в голове, как и у многих выпускников, были романтические мечты о преобразовании школьной системы, о доверительных отношениях с учениками, об интересных работах и заинтересованных детях. Но жизнь оказалась другой. Спустя два месяца я поняла, что одна изменить школьный подход не в состоянии, спустя четыре — что в школьном подходе мне места нет.
Школа требует или внутренней силы, которая горы сворачивает и родителей на место ставит, или компромисса. Что-то вроде «Я буду понемногу менять мир, а школа будет понемногу менять меня». Беда в том, что мне эти изменения в себе не нравились. Я очень быстро выгорела, хоть и старалась читать книжки про стресс и применять прочитанное на практике.
Я быстро поняла, что дети привыкли к крику, они с младенчества растут в дрессировке
И если с ними начать общаться иначе, большинство воспримет это как слабость и сигнал к беспорядку. Единицы оценили мой спокойный подход, а я взамен оценила их вовлеченность, это было приятно. Ради ситуаций, в которых хулиганы проникаются к тебе любовью и перестают шуметь на уроках сами, а не потому что их напугали возможной двойкой, ради моментов, когда тихие ученики раскрываются на твоих уроках и начинают быть активными и в классе, и на перемене, наверное, и стоит преподавать. Все остальное, к сожалению, не кажется таким радужным.
Я стала кричать, потому что дети к этому привыкли, они этого ждали и вовсе не обижались, когда я повышала или откровенно срывала голос. Я ненавидела себя в эти моменты. В первый раз меня трясло. Я пообещала себе больше так не делать. Через два урока в тот же день я орала еще громче.
Иногда приходится забивать на подготовку к урокам. Если вначале я старались делать что-то классное и необычное, со временем пришел черед конспектов с инфоурока. Когда у тебя 28 часов уроков и 4 часа кружков, начинаешь расставлять приоритеты. Это мне тоже не нравилось. Я хотела, чтобы все было идеально — пришлось смириться, что идеально не будет. Тогда я захотела по крайней мере остаться собой.
Я знаю, что люди меняются, знаю, что это часть жизни. Но те изменения, которые происходили со мной в школе, я не готова была принять. Такой версией себя я быть не хотела, пришлось делать выбор. Наверное, все приходит с опытом, наверное, постепенно приспосабливаешься и понимаешь, как проживать школьную жизнь. Но полвека пройдет, пока научишься быть учителем, а все это время денег будет хватать только впритык, а нервов, скорее всего, не будет хватать совсем.
Я поняла, что это работа не для всех, а из-за нехватки кадров стать учителем, по сути, может кто угодно. Никто не будет проверять твои навыки и стрессоустойчивость в провинциальном городке, где половина учителей работает на 1,5-2 ставки. Никто не станет устанавливать тебе испытательный срок и наблюдать за тем, как ты ладишь с детьми. На мои уроки периодически приходили завучи, и, хоть я боялась открытых уроков, в сущности, это было формальным мероприятием.
Школе нужны новые люди. Уверенные, способные что-то менять. Они нужны в самые первые классы, потому что дрессировка начинается оттуда, а потом и дальше, потому что много молодых людей, наверное, способны изменить одну старую систему.
Может быть, однажды я снова вернусь, а пока буду рефлексировать и радоваться успехам тех, кто оказался на своем месте.