Найти в Дзене
Алиса Маликова

Мы непременно выживем, выстоим, не потеряем себя.

Вечерами Сергей пел и играл на гитаре. Он по-прежнему не мог забыть ни Марину, ни дом, ни родителей. Он не мог оставить Марину в беде, поэтому всё время возвращался домой, чтобы поговорить с ней, объясниться, покаяться. Потом как-то незаметно в доме Козолуповых появился другой врач — молодой мужчина лет тридцати, с чертами глубокого интеллигентного лица и мягкими, добрыми глазами. Он приезжал к Козолупахам часто, подолгу просиживал с Мариной, расспрашивал её о школе, об училище. С ним с удовольствием возилась Марина, прилежно заполняя его тетради по анатомии, физиологии, биологии. Она с интересом слушала, как доктор рассказывал о болезнях, о подвиге В. И. Ленина, о философии марксизма. Естественно, что при таком всестороннем воспитании Сергей рано стал юношей. И если в школе он уже умел не только читать и писать, но и хорошо решать задачи, то дома предпочитал, и не без основания, заговаривать со взрослыми о музыке, о поэзии, о музыке. А вот Лена Козолубова, в ней было ещё много ребячь

Вечерами Сергей пел и играл на гитаре. Он по-прежнему не мог забыть ни Марину, ни дом, ни родителей. Он не мог оставить Марину в беде, поэтому всё время возвращался домой, чтобы поговорить с ней, объясниться, покаяться.

Потом как-то незаметно в доме Козолуповых появился другой врач — молодой мужчина лет тридцати, с чертами глубокого интеллигентного лица и мягкими, добрыми глазами. Он приезжал к Козолупахам часто, подолгу просиживал с Мариной, расспрашивал её о школе, об училище. С ним с удовольствием возилась Марина, прилежно заполняя его тетради по анатомии, физиологии, биологии. Она с интересом слушала, как доктор рассказывал о болезнях, о подвиге В. И. Ленина, о философии марксизма.

Естественно, что при таком всестороннем воспитании Сергей рано стал юношей. И если в школе он уже умел не только читать и писать, но и хорошо решать задачи, то дома предпочитал, и не без основания, заговаривать со взрослыми о музыке, о поэзии, о музыке. А вот Лена Козолубова, в ней было ещё много ребячьего, считала и годы материнства и отцовства по особому календарю. Она свято верила, что в конце концов семья как-нибудь образуется, что она обязательно вырастит и дочурку, и сына, хотя бы даже и мужа, только не теперь. Впрочем, подобные тревоги и неведение тоже составляли её профессию.

Козолуповы жили теперь в новом доме на против. Одинокие, они мечтали о собственном. У них родилась ещё дочь, и всё же Марине казалось, что они не становятся ближе, не делаются роднее. Впрочем она ещё не знала, какой у них будет муж и какая будет её дочка.

"Разве это имеет значение, — думала Марина, перебирая в памяти своих далёких предков по отцовской линии. — Важно только, чтобы у меня была любимая девочка и чтобы мы никогда не расставались. Если это так, то мы непременно выживем, выстоим, не потеряем себя. Но если нет... Что тогда? Неужели так и умрём, не расцепив своих рук? Если вдруг вдруг обманутся твои слова, твоё чувство, то как же я буду жить без тебя? Но если он не захочет уйти и будет продолжать любить тебя, то и я не уйду без тебя. Это обязательно должно случиться, потому что именно я выйду замуж за этого доброго человека, не постыжусь его любви.