Когда-то я написала серию статей о советской жизни. Публиковались они в газете, в которой я работаю. Думаю, что продолжу, как только будет время -это не новоысти и не публицистика, а мои воспоминания о советском времени. Без лишней ностальгии - просто как было.
О том, что наша планета буквально погибает под завалами мусора, не говорил только ленивый. Лучшие умы человечества думают, как справиться с проблемой, и пока не очень это получается. Киты и дельфины умирают, наглотавшись полиэтиленовых пакетов, леса завалены разовыми тарелками, а по городам ездят огромные мусоровозы – и не могут вывезти все отходы, что горожане произвели всего лишь за сутки.
( Collapse )
Сосновый Бор с первых дней своего существования считался самым чистым местом в Ленинградской области, а некоторые утверждают, что и в стране. Что ж, давайте посмотрим, как обстояли наши мусорные дела полвека назад, когда по городу ездила машина, которая не могла бы вместить даже половину нынешнего стандартного бака. И ведь как-то справлялась?!
Жизнь без пластика
Те, чье детство прошло в восьмидесятые - девяностые и даже нулевые, даже представить себе не могут, как это – жить без полиэтилена. А в чем же нести продукты из магазина? Как упаковать сами продукты? А чем накрывать, например, теплицы?
Начнем с теплиц. Чем их накрывали? А ничем. Потому что полвека назад в Сосновом Бору дачного бума еще не было. Были небольшие огородики по дороге на залив – примерно там, где сейчас волейбольный центр. Были палисаднички на Ленинской. Были приусадебные участки в бывших деревнях. Что выращивали? В основном картошку да зелень. Экзотическими культурами не заморачивались. Если уж строили теплицы да парники, то застекленные - пленку в таких масштабах, чтоб дошла до огородов, в стране не производили.
А пакеты? В магазинах все упаковывали в бумагу. Крупы, конфеты, овощи. Не всегда удобно, но это как посмотреть. Те, у кого в те годы были дровяные плиты или печи, использовали бумажные пакеты на растопку. Печи были во всех деревнях, а дровяные плиты – в первых городских домах. Да и титаны в ванных топили дровами, а соответственно, растопка тоже была нужна.
А хлеб так и вообще ни во что не паковали. Представьте себе, заходишь в хлебный отдел – а там просто на полках лежат буханки, батоны и булочки, а рядом лежит специальная вилка, чтобы попробовать, мягкие они или нет. Вилки иногда воровали, поэтому их довольно часто привязывали на веревочку. А брать как? А очень просто. Голой рукой! Никаких полиэтиленовых перчаток тоже не было.
Домой все купленное несли в сетке – ее еще называли «авоськой». Тоже ни во что не заворачивая. Овощи можно было взвесить сразу в сетку, и так поступали, когда покупали яблоки или картошку на улице. И почти у каждого сеточка всегда лежала в кармане – а что ей сделается, места она не занимает, но вдруг да удастся что-то купить по дороге. Потому и «авоська».
Бумажные пакеты тоже появились далеко не сразу. На каждом прилавке лежала нарезанная упаковочная бумага, из которой продавец сворачивал кулек. В таких кульках продавались конфеты, сыпучие продукты и многое другое. На то, чтоб сделать такой кулечек, уходила буквально секунда. А стандартные пакеты появились, когда в городе открылись первые магазины самообслуживания, «без продавца».
Полиэтиленовые пакеты долго оставались роскошью! Кажется, первое, что стали в них паковать – томатную пасту на развес. Дома пакетики тщательно мыли и сушили на веревке. А те, что с ручками, долгое время оставались предметами роскоши. «Полиэтиленовые мешки с видами Ленинграда» - отличный сувенир, это не стыдно было подарить даже на юбилей. И пользовались им до полного выцветания картинки. В конце концов пакет, конечно, заканчивал свой век в мусорном ведре, но происходило это далеко не сразу.
Куда девать бумагу?
Бумаги в жизни среднестатистического сосновоборца 60-70-х годов было гораздо больше, чем сейчас! И это были не только пакеты и кульки, которые несли из магазина. Каждая семья выписывала несколько газет и журналов. В городе большой популярностью пользовались книжные магазины – и покупали там не только то, что очень нужно. Практиковалась, например, продажа «с нагрузкой», когда вместе с популярной книгой тебе продавали какую-нибудь ерунду – дешевую, но совсем ненужную.
Но бумага почти не попадала в мусорное ведро – за исключением листочка, что застилался на дно самого ведра, и того, что применялось в гигиенических целях. Куда это все девалось?
Ненужные газеты и книги сдавали в макулатуру. Это было обычным занятием для пионеров. Тащили из дома все, что плохо лежало, и по соседям ходили, и в учреждения. В разных конторах то, что подлежало выбросу, выкидывали не сразу, зная, что детишки придут и заберут. В 80-е появилась очень полезная система, когда за сданную макулатуру давали талончик, предъявитель которого имел возможность купить дефицитные книги. В Сосновом Бору такой пункт находился в восьмом микрорайоне, возле «Шашлычки» - там было кафе «Гавань», а теперь располагается магазин «Магнит».
Но не все газеты сдавали в макулатуру. Был обычай вырезать нужные материалы или фотографии и складывать их в специальную папку или альбом – кадры из фильмов, фото спортсменов или актеров, виды городов, схемы радиоприемников, полезные советы. Почти каждый что-нибудь коллекционировал.
Газета вообще была предметом универсальным. В жаркую погоду из нее можно было сделать панамку. Она идеально подходила в качестве упаковочной бумаги для чего угодно – вяленой рыбы, семечек, сладостей. Поэтому торговки на рынке затаривались именно газетами. С салфетками дело обстояло неважно, они были в магазине не всегда, да и упаковать в них можно было не все.
Что еще делали из газеты? Она превращалась в скатерть-самобранку где-нибудь в «зеленом ресторане», после чего успешно сжигалась. Ею застилали парты на уроках рисования или труда. Из нее делали на тех же уроках труда всевозможные вазочки, чашечки и игрушки – папье-маше было тогда очень популярным видом творчества.
Газета заменяла и туалетную бумагу, которую полвека назад не покупали, а «доставали». Использованную в унитаз не спускали, а выбрасывали в специальное ведерко, стоящее в туалете, а потом выкидывали вместе с мусором.
Обертки от конфет тщательно разглаживались и собирались – это был не просто склад фантиков, а коллекция. Ими менялись, за них можно было заполучить какую-нибудь игрушку.
Тайная жизнь тканей
В 60-е годы тотальной нищеты уже не было. Благосостояние было вполне приличным, чтобы регулярно покупать или шить новую одежду – ни с готовыми изделиями, ни с тканями в Сосновом Бору особых проблем не было, а когда открылся магазин «Таллин», стало совсем хорошо.
Одежда служила гораздо дольше, чем сейчас. Ну, во-первых, надоевшую или потертую вещь можно было перешить – чаще всего на ребенка. Пальто и пиджаки довольно часто перелицовывали – сейчас этот термин вообще забылся. То есть перешивали так, чтобы сторона, которая была изнаночной, стала лицевой, потому что она лучше сохранилась. Так поступали чаще с очень качественными и дорогими вещами, у которых лицевая и изнаночная стороны изначально были одинаковыми.
Вещь, которая стала мала, но хорошо выглядит, можно было сдать в комиссионный магазин – сначала возили в Ленинград или Ломоносов, потом появились свои «комиссионки» - например, в «гребенке» на Солнечной, 33.
Из старой одежды шили подушки, игрушки, лоскутные одеяла. Совсем негодное распарывали на полоски и вязали из них половички – обычно круглые. Сейчас для этого продают специальную пряжу, и стоит она достаточно дорого.
Изделия из натуральных тканей или, скажем, мягкий трикотаж заканчивали свой век в качестве тряпок для уборки квартиры – уж точно никому бы не пришло в голову покупать специальную тряпку, да еще и упакованную в полиэтиленовый пакет. Старая футболка вполне годилась. Если уж х/б вещи совсем не повезло, то последним этапом ее жизни было использование в качестве предмета женской гигиены, которыми сейчас буквально завалены аптеки и магазины.
Да, кстати, предметов младенческой гигиены ведь тоже разовых не было – подгузники вырезались из марли и использовались многократно, их порой передавали и другому младенцу. Так что, когда бывшему платью или простыне приходило время отправиться на свалку, это были уже не платье или простыня, а несчастные обрезки, почти не занимавшие места. При этом на них, на этих обрезках, почти уже ничего не было – кнопки, пуговицы, крючки и молнии срезались раньше и лежали где-нибудь в коробке из-под чая.
Семь жизней стекла и дерева
Упаковки из-под жидкостей практически не занимали места в мусорном ведре. Никому бы не пришло в голову выбрасывать банку или бутылку, если ее можно сдать и получить за нее вполне ощутимую сумму. Кроме того, банки были нужны для заготовок. Ничего, что огородов почти ни у кого не было. Сосновый Бор потому так и называется, что стоит в лесу, и грибы да ягоды тут растут зачастую прямо у дома. А полвека назад их было еще больше, потому что грибные и ягодные места не успели еще застроить. Ну и копили банки весь год, и даже у пункта приема можно было встретить людей, которые прямо на подходе отлавливали тех, кто шел сдавать, и покупали у них банки копеек на 5 дороже.
Даже бутылка или банка с отбитым горлышком находила себе применение. В ней можно было что-нибудь хранить – или, скажем, посадить луковицу весной. Или превратить в красивую вазочку. Вариантов хватало. А пузырьки из-под духов или лекарств прочно обосновывались в детских уголках – игры в магазин и больницу были самыми популярными, а для них нужны были самые разные предметы. Если же посчастливилось стать обладателем фигурной бутылочки в виде грозди винограда или куколки, ты становился героем двора, к тебе бегали все смотреть на это чудо.
Что же касается дерева, то тут дело обстояло еще интереснее. Мебель делалась на века, и в сосновоборских квартирах на Ленинской и Комсомольской можно было встретить комоды и буфеты, сделанные еще до войны. Мебель не выбрасывали. Ее чинили и реставрировали. И даже когда что-то шло на выброс, доски от него превращались во что-то другое – от полочки до кухонной доски или выжженного панно. И только после второго, а то или третьего или четвертого перерождения доски отправлялись в печку или на костер.
Так что в мусорном ведре в конечном итоге оказывалось совсем немного – кое-какие пищевые отходы, которые не удавалось спустить в унитаз, щепки-лоскутки-обрывки… Редко когда туда попадало что-то крупное. Кстати, было время, когда в Сосновом Бору собирали пищевые отходы для двух свиноферм, находившихся в окрестностях. Между этажами просто ставились баки, куда жители и должны были выбрасывать остатки обедов-ужинов. Но тогда – не прижилось.
А как часто ездил мусоровоз по городу? Два раза в день – как минимум, утром и вечером. Но довольно часто и днем, когда у большинства был обеденный перерыв. Сигнальный вывоз был не очень удобен, но существовал вплоть до нулевых, а в соседних районах практикуется и сейчас. Но полвека назад денек-другой можно было и потерпеть (если только в ведре не было пищевых отходов), ведро наполнялось мусором не так уж быстро.