Ренальдо опять открыл глаза. Он лежал на чем-то твердом, да так и не понял, что это.

чего?

– В том и было дело.

Ренальдо опять открыл глаза. Он лежал на чем-то твердом, да так и не понял, что это.

Она не подала ему ни малейшего знака. Он тоже. Хотя он чувствовал, как она раскачивается, трется о доски лбом, наклонив голову, и, несмотря на все неудобства, он был благодарен ей за то, что она предоставила ему возможность облегчить свое нетерпение, изменив позу.

Итак, она отдалась ему, какому-то жалкому мальчишке с увядшим, едва начавшим разворачиваться по мере его увядания телом, и не пыталась даже скрыть своего удовлетворения. Какое благо для него это было!

Она, наверное, была права: сам он сейчас полностью потерял бы связь с реальностью, если бы она не избавила его от необходимости наслаждаться агонией познания.

Жаль, что никто не позаботился снабдить его снотворным.

– Ты что, спишь? – спросил он ее.

Натужно постанывая, она медленно раскачивалась вперед и назад.

Ресницы ее затрепетали, голова снова начала клониться на бок.

На сей раз она даже не взглянула на него.

Он осторожно, чтобы не разбудить ее, перекатился на другой бок и, как мог глубоко, вздохнул.

«…просветление, – подумал он, – так называется то состояние, когда ты сам сознаешь, что весь твой мир и все в нем, включая и тебя самого, меняется, и ты абсолютно не в состоянии влиять на то, каким он станет, или что в нем произойдет…»

Прекрасный фильм!