Я только что выбросил первые 500 слов своего отзыва и начинаю снова с чувством радости и облегчения. Я пытался описать сюжет "Плохого воспитания." Это был зыбучий песок, и я быстро тонул. У нас с вами есть меньше 1000 слов, чтобы вместе обсудить этот увлекательный фильм, и не только сюжет занял бы половину этого, но если бы мне каким-то чудом удалось прояснить это, это только уменьшило бы ваше удовольствие.
Это фильм, в котором мы должны бродить. Она начинается в настоящем с рассказа о прошлом, представляет эту историю как фильм в фильме, а затем, если я не ошибаюсь, возникает парадоксальный момент, когда две категории перетекают друг в друга. Это похоже на "Гражданина Кейна", где воспоминания одного персонажа любопытным образом содержат воспоминания другого.
Итак, там 153 слова, и я предполагаю, что вы думаете, черт с ним, просто скажите нам, о чем это и хорошо ли это. Твои инстинкты в порядке. Новый фильм Педро Альмодовара похож на гениальную игрушку, на которую приятно смотреть, пока вы не разберете ее на части, чтобы посмотреть, что заставляет ее работать, а потом она больше никогда не заработает. Пока вы смотрите это, вы не осознаете, насколько вы сбиты с толку, потому что это либо имеет смысл от момента к моменту, либо, когда это не так, вы отвлекаетесь на секс. Такова жизнь.
История, которую я не буду описывать, связана с молодым режиссером по имени Энрике (Феле Мартинес), которого однажды навещает Игнасио (Гаэль Гарсия Берналь). Игнасио написал рассказ, который хочет, чтобы Энрике прочитал. Обычно Энрике это не интересовало бы, но он узнает, что его посетитель – Игнасио-мальчик, который был его первой подростковой любовью еще в школе, и что история разворачивается в их школьные годы и включает в себя сексуальное насилие над Игнасио со стороны священника в школе. Действительно, он допустил насилие, чтобы избавить Энрике от некоторых неприятностей: "В ту ночь я впервые продал себя в ризнице."
Альмодовар хочет заинтриговать и развлечь нас, и он, безусловно, это делает, попутно доказывая, что Гаэль Гарсия Берналь обладает тем же присутствием на экране, которое Антонио Бандерас привнес в более ранние фильмы Альмодовара. Если уж на то пошло, как Захара, у него также есть то присутствие, которое принесла Кармен Мора.
Есть ли у Альмодовара послание, я не совсем уверен. Фильм не является нападением на священников, совершающих сексуальное насилие, и в нем нет заявления о гомосексуализме, который для Альмодовара является не более важной темой, чем гетеросексуальность для Клинта Иствуда. Я думаю, что на самом деле это больше об эротических ролевых играх: о ролях, которые мы играем, о ролях, которые играют другие люди, и о ролях, которые мы представляем, как они играют, и они представляют, как мы играем. Если Альмодовар прав, некоторые из наших самых захватывающих сексуальных переживаний происходят полностью в сознании других людей.