Продолжение. Неизвестное хореографическое училище располагалось неподалеку от метро Тульская, в красной кирпичной школе старого образца, которая работала в режиме обычной школы и где, помимо занятий балетом, проходили обычные занятия со школьниками. Наша предыдущая шикарная школа с бассейном и спортивными залами осталась в воспоминаниях. С утра начинались занятия хореографией, потом продолжались, потом школьные занятия - режим был очень жесткий и насыщенный. Усугублялся еще и тем, что нельзя было есть всё подряд, нельзя толстеть, надо держать форму, домой дети попадали поздно вечером, без сил. Утром в раздевалках постоянно обсуждалась любимая тема питания, что можно есть, что нельзя, от чего толстеешь - все были озабочены весом, формой и одновременно - голодные. Но моральная обстановка была вполне комфортная. Балетные родители все перезнакомились между собой в первые же дни, подружились, общались, обсуждали проблемы, каждый переживал за своего ребенка. Директор Жанна Борисовна была как партия руководящая и направляющая, строгая, честная, крепко держала все проблемы училища в своих изящных руках, решения принимала быстро и четко. Педагоги были профессиональные, высококлассные. Одним из педагогов была Нина Ивановна Сорокина, известная балерина Большого театра, народная артистка Советского Союза. Художественный руководитель училища Михаил Лавровский иногда приезжал, поддерживал, обсуждал с директором какие-то дела. Со временем что-то там у них переменилось, и училище стало называться официально имени Лавровского, но не Михаила, а его отца, знаменитого балетмейстера Леонида Лавровского.
Дети наши росли, переходили из класса в класс, приобретали балетное мастерство. Пошли репетиции, постановки, участие в балетах в театре Станиславского. Проникновение балета в жизнь ощущалось всё сильнее. Для нашей семьи это было еще и развитие культурного уровня. Мы ходили в театры, были на репетициях, выступлениях, вникали в музыку, получали удовольствие. Правда, папу нашего до конца так и не удалось внедрить в театральные радости, он на работе уставал, и вечером идти на балет или оперу для него было некоторым испытанием вместо заслуженного отдыха, я его пихала тихо локтем в кресле, когда он задрёмывал, но бороться с музыкой ему было сложно.
Лично у Маши отношения с балетом развивались плавно. Артистизма ей хватало, а вот технику пришлось добирать на дополнительных занятиях. Это считалось нормальным, тем более, как объясняла директор, она младше всех остальных, потому что рано пошла в школу. В сентябре ей было 5 в первом классе, а в ноябре исполнилось 6. Но во всех школах, в которых училась, она всегда была первой. Не как в балете. В школе никакой плавности не было, всегда впереди на лихом коне. Однажды в связи с окончанием учебного года был какой-то вечер, недалеко от меня сидели две мамы, наша и из другого класса. И другая говорит - а как так ваши сдали на такие отличные оценки, а у наших троек полно, четвёрок, пятерок мало. А наша мама ей отвечает: а у нас есть Маша, она сама учится только на пять, а эти все за ней. Моя раньше равнодушна была к оценкам, что тройка, что четверка - ей всё равно было, а теперь она за каждую пятёрку удавится. Я всё это слышала, и в связи с этим, да и раньше тоже, постепенно мне в голову стали закрадываться мысли насчет правильности выбранной жизненной линии. С одной стороны, занятия балетом дисциплинируют, вырабатывают осанку, воспитывают ответственность. С другой стороны, в школе всё даётся ей легко, любой предмет, а на балет надо все силы класть. Но, как всегда, жизнь за нас всё сама решила. Впереди концовка балетной истории.
Всем спасибо!