451 градус по Фаренгейту анализировался и переосмысливался каждым последующим поколением, чтобы изменить его значение. Это происходит главным образом потому, что книга полна предположений и расплывчатой символики, которые могут быть восприняты по-разному, и редко кто выходит из книги с выводом, который предполагал автор, что это неудачная попытка.
Есть основания утверждать, что даже название неточно, поскольку современные источники предполагают, что бумага сгорает при температуре 450 градусов по Цельсию, что в градусах Фаренгейта было бы более 800 градусов. Правда в том, что сжигание бумаги происходит постепенно и зависит от многих факторов; даже если какая-то бумага может сгореть при 451F, его название в лучшем случае является чрезмерным упрощением, но Брэдбери был больше заинтересован в содержательном сообщении, чем в построении продуманного и хорошо обоснованного аргумента.
Это не книга о книжной цензуре, а книга о том, как телевидение разрушит ваш мозг. Сам Брэдбери заявлял об этом снова и снова, о чем свидетельствует эта статья, в которой цитируется Брэдбери, и видео с собственного веб-сайта Брэдбери-действительно, в интервью он заявил, что его вдохновило написать это, потому что он был в ужасе от того, что женщина может слушать радио, выгуливая свою собаку. Мало того, что он покровительственно предполагает, что она слушает мыльную оперу, а не новости, или ценит классическую музыку, но для писателя-фантаста это странно антитехнологичная поза-действительно ли имеет значение, получаем ли мы наше искусство и знания из спрессованной древесной массы или из радиопередач?
Эта книга несколько не дотягивает до своей сатирической отметки, основанной на послании этого капризного любящего газон соседа. С другой стороны, она была написана в течение нескольких дней в одном длинном, непрерывном издании (к счастью, отредактированном его издателями, но теперь доступном полностью восстановленном). Она содержит архетипы, неправильные представления и суррогат автора, но все равно может рассматриваться как пренебрежительное отношение к авторитету и власти, а также к тому, как люди всегда готовы обманывать самих себя.
К сожалению, Брэдбери, похоже, не осознавал, что чтение всегда было прерогативой меньшинства и что телевидение мало что сделает, чтобы убить его. Сегодня написано, опубликовано и прочитано больше книг, чем в любой другой момент истории. Большинство из них являются просто избыточным наполнителем, но так же, как и 90% любой массовой творческой продукции, книг, произведений искусства, фильмов или телевидения, как сказал Стерджен. И в этом тоже нет ничего нового: дешевые, дрянные романы были шуткой со времен викторианской эпохи.
Телевидение отличается от книг и имеет свои сильные и слабые стороны. Критика Брэдбери телевидения-что оно станет более масштабным, всепроникающим и станет убежищем для маленьких умов-так же верна в отношении книг. Что касается телевидения, разрушающего социальное взаимодействие, кто менее культурно осведомлен: мальчик с отвисшей челюстью, смотрящий телевизор, или мальчик с отвисшей челюстью, читающий один невдохновленный пережиток жанровой фантастики за другим? В детстве я читал много книг и много смотрел телевизор, и каждый носитель давал что-то свое. Ни одно из них не вытеснило другое, поскольку чтение и просмотр-это не одно и то же.
Существует эгалитарная одержимость тем, что все люди способны быть информированными и разумными. Теперь мы отправляем всех в колледж, несмотря на то, что для многих людей колледж не является жизнеспособным или полезным путем. Та же элитарность, которая ценит градусы, ценит "начитанность", и поскольку это элитарность нынешней структуры власти, она идеализируется менее удачливыми субкультурами. Брэдбери стал информированным не потому, что он читал, а благодаря тому, что он прочитал. Он мог бы читать поп-роман шлоки каждый день всю жизнь и все равно был бы таким же скучным, как зомби на видеоэкране, которых он осуждает.