Начало книги.
В казарме каптёрщиком назначили Воробьева - парня из харьковской команды нашего призыва.
Я по субботам у него брал белье и уходил мыться на дизельной электростанции, потом приходил и сдавал.
Однажды, я перестал даже брать бельё. Прополоскать, постирать, высушить свое нижнее бельё и полотенце было проще, чем ходить к каптерщику.
Портянки я не использовал вообще. В сейфе у меня уже хранились две пары чистых хлопчатобумажных и шерстяных носок. У меня всегда на объекте был запасной чистый комплект нижнего белья и полотенце.
То, что я перестал посещать баню, заметил старший прапорщик Орлов. Произошло это через несколько месяцев, как я перестал это делать.
Он меня вызвал на свой склад после завтрака. Просто позвонил по телефону начальнику смены на дизельной электростанции и сказал, чтоб меня нашли и вызвали к нему. Я пришёл к нему на склад. Вот наш разговор:
- Товарищ старший прапорщик рядовой Сухов явился по вашему приказанию – сказал я.
- Сухов, почему ты не ходишь в баню? – задал вопрос Орлов.
- Потому, что там невозможно мыться – ответил я.
- Как это так? Всем возможно, а тебе невозможно?
- Для помывки нашей роты, численностью 139 человек отводится всего один час времени. В помывочном отделении бани полка стройбата всего пять душевых, из которых работает три. Имеется ещё два крана с горячей и два с холодной водой и куча тазиков. Получается на помывку одного человека под душем должно уходить 1,5-2 минуты. Количество душевых в бане не прописано уставом внутренней службы, но я думаю, что их должно быть не меньше чем раковин и смесителей в казарме. Порядка в бане нет. Когда и где я могу там просушить волосы, чтобы не бегать с мокрыми волосами по морозу? Это мне не известно. Я не хочу болеть простудными заболеваниями ради выполнения устава внутренней службы. На объекте у меня душ и нормальные условия для помывки и просушки волос - выдал я тираду прапорщику.
- Ты можешь на объекте мыться сколько угодно, но в баню ты должен приходить. Свободен – выдал он заготовленную заранее фразу.
Я ушел на объект. В бане я так и не появился больше ни разу. Мне это не требовалось.
Абсурд требований Орлова понимали другие прапорщики и офицеры. В помещении казармы, рядом с умывальниками стали строить душевую кабину вместо двух раковин.
Как сказал старший прапорщик Третьяков:
- Зимой, за целый день в казарме помоется вся рота в одной душевой по очереди. За то меньше простуженных солдат будет.
Воробьев, наш каптерщик, не успевал помыться вместе со всей ротой в бане. Перед помывкой он всем выдавал бельё, а потом к нему начинали прибегать уже помывшиеся солдаты и он принимал у них грязное бельё.
Он прибежал ко мне вечером и попросил меня пускать его помыться в душе на дизельной электростанции, Вечером или после отбоя мы договорились созваниваться и встречается.
Я с удовольствием согласился помочь ему в этом чистом деле. Это было для меня удобно, так как Воробьев сообщал мне новости и происшествия в казарме.
Опять же, для профилактики забайкалки мне нужен был человек, который может осмотреть меня сзади во время помывки в душе и не пропустить нагноения.
Митюшников стыдился того, что у него медленно проходит осложнение после операции и мылся отдельно от нас.
Наша компания с Митюшниковым расширялась по субботам на Воробьева. Иногда к нам заходил на чаепитие Роман Грачев.
Как-то вечером, мы сидели своей маленькой компанией у Бориса в комнате электриков на новой дизельной электростанции. Мы дегустировали печенье, произведённое в разных городах страны.
Это было печенье из Москвы, присланное моей мамой, печенье из Орска, купленное в Тикси.
Орск родной город Бориса. Москва мой родной город и Романа. И каждый в нашей компании нахваливал, то к чему привык.
Мы с Романом тогда вспоминали вкус плавленого сыра, производства финской фирмы "Виола". Ни Борис, ни Воробьёв не знали такого продукта.
Поставить лайк, подписаться или оставить комментарий - дело добровольное.
Оглавление