Никита увидел, как что-то накатило на него: на глаза и уши навернулись слезы, и он почувствовал, как на нем расползается темная пелена. — А-а-а! — закричал он, прижимая руку к сердцу. — Не надо! Вадим наклонился к нему, взял его голову в свои ладони. — Николка, ты чего? Никита плакал, закрыв лицо руками. — Николкуша, ты что? — Не могу! Я спать хочу… Дай мне поспать… Васильков поддерживал его, стараясь не слишком прижимать к себе. Никите казалось, что он спит и видит сон, а когда он открыл глаза и посмотрел на своих товарищей, то поразился — ведь они тоже спят. И как они могут так спать? Он отчаянно взмахнул руками, зашарил ногами, пытаясь выбраться из-под одеяла. Где спальник? Где куртка? Его не было. Он лежал голый на своей кровати. На дне ямы под деревом. Как он сюда попал? В мозгу крутились обрывки сна — он кувыркается в прохладной воде, и вода теплая, и небо синее-синее, и поет что-нибудь, как Олег, только это не Олег, а Соловей Разбойник. Он поет, а у него из груди вырывается крик