«Я – это мои картины!», - уверенно заявляет с экрана белокурая молодая женщина. Это – Туве Янссон, известная на весь мир как создательница рассказов и комиксов о Муми-Троллях. Фильм «Туве» посвящен именно ей – художнице, которую прославило писательство. К сожалению, искусство в нем увидеть не доведется. Мария Михайлова рассказывает, почему.
Жизнь Туве Янссон – волшебной сказочницы в глазах миллионов детей – была непростой борьбой между призванием и хобби, выбором между богемой и бизнесом, творчеством и коммерцией. Как известно, Янссон считала себя художницей, а свои истории о Муми-Троллях – хобби. Хобби принесло ей куда больше славы и дохода, чем живопись, которой она посвятила всю себя. Это ли не идеальный конфликт для глубокой, кинематографичной драмы? Тем не менее, фильм «Туве» игнорирует его, представляя жизнь героини… как череду любовных мук, порой затяжных и невыносимо скучных.
В фильме есть всего несколько сцен, которые начинают приоткрывать тему внутренних метаний Янссон. При желании, их можно сосчитать по пальцам: вот она воюет со своим отцом (известным скульптором) за право творить так, как считает нужным; вот она, вырывая из рук Вивики комиксы о Муми-Троллях, кивает на свои картины – как они тебе?; вот она беседует со знакомой о своей славе, грустно качая головой: «Они любят не меня, но деньги – это приятно». Из этих сцен зритель может выхватить лишь то, что Туве всегда мучается. Она страдает от непризнания, она занимается «несерьезным» искусством ради заработка, она смотрит на свои труды как на что-то неправильное. Это не вяжется с образом Туве и ее книг хотя бы потому, что ее мукам нет адекватного объяснения – на это просто не выделили экранное время.
Зато предостаточно времени отвели любовным страданиям Туве. Фильм пошел по самому неожиданному из всех путей, рассказывая о том, как художница стала участницей любовного треугольника. Это была бы интересная затея, если бы через нее раскрывалась личность Янссон. И, казалось бы, что может охарактеризовать личность человека лучше, чем его творчество? Но в данном случае коллизии отношений художницы становятся центральным двигателем сюжета, его доминантой, а творческие детали лишь дополняют эту историю. Туве встречается с женатым мужчиной – и придумывает Снусмумрика. Туве влюбляется в замужнюю женщину, с которой у нее есть свой, «секретный» язык – и изобретает Тофслу и Вифслу. Здесь нет идейной подоплеки, нет раскрытия авторских мечтаний. Ни героиня, ни сами кадры не показывают нам, кто есть сама Янссон – и складывается впечатление, что она вся состоит из отношений с другими людьми. В ней как будто нет ядра, и это ощущение подчеркивают ее полигамность, отрицание брака и, при этом, жгучая ревность к Вивике, которая всего лишь живет такой же богемной жизнью.
Кроме того, в картине нет никаких внешних преград для художницы. Она легко получает женатых любовников, не встречая сопротивления от вполне лояльного общества , легко решает проблемы с жильем, легко рисует комиксы, легко заключает миллионные контракты. Отсутствие внешних точек роста превращает вполне реальные переживания настоящей Туве Янссон в искусственные. Остаются лишь намеки на внутренние конфликты – но они тонут где-то в любовных сценах, не успев договорить ни одно предложение до точки.
Так, ни до Муми-Троллей, ни тем более до их автора дело так по-настоящему и не доходит. Нашлось в фильме место только для повестки об отрицании любовных предрассудков – уже порядком надоевшей. Это не только плохо с точки зрения кино – но еще и жестоко по отношению к читателям Янссон, а также к ней самой. Ни осталось ни следа от волшебной сказки, нет никакого объяснения тому, что сделало Муми-Троллей такой доброй и мудрой историей. А главное – нет той самой Туве, которая гордо заявила «я – это мои картины», несмотря на то, что в стольких кадрах она стоит перед зрителем с кистью в руке. И даже несмотря на красивые, эстетичные кадры, спокойную съемку, обилие французского шансона с пластинок в качестве музыкального сопровождения, создать расслабленную атмосферу у авторов картины не получилось. Оно и неудивительно, когда главной героине невозможно даже сопереживать.