Сколько себя помнит, она жила в уютном замкнутом пространстве, окружавшем ее со всех сторон. Мы могли бы назвать это домом, но подобных слов она не знала, ведь жила совсем одна. Мягкие, теплые на ощупь, слегка шершавые стены испускали приятный мерцающий свет. Пространство дома своею формой напоминало форму куба – от одного его края до другого было всего несколько шагов. Пессимисты сказали бы, что она жила в заточении, но дом одновременно служил убежищем и кормилищем, свято сохраняя то, чтобыло внутри. Если бы могли представить себе жилище, снабженные человеческими качествами, мы бы подумали, что оно влюблено. В кого? – угадать несложно, довольно странный симбиоз.
Дни сменяли ночи, месяц прогонял другой – бесконечной чередой тянулась вереница времени, нанизывая на нити прошлого будущее, которое сразу же превращалось в настоящее.
Никто точно не скажет, когда в уютном маленьком мире начались изменения. Однажды она увидела, что рядом с местом, где она спала, проклевывается маленький росток. Два маленьких зеленых листика напоминали сложенные детские ручки, которые по мере роста раскрывались, словно желая обнять. Но нечаянное соседство с самого начала беспокоило ее – в небольшом доме места пока хватало двоим, но надолго ли? Ведь чем больше проходило времени, тем сильнее вырастал молчаливый то ли друг, то ли враг.
Мучаясь сомнениями и размышлениями, мучаясь вопросом выбора, однажды она решила бороться за свой маленький уютный мир и схватила повзрослевшее дерево, чтобы вырвать его с корнями. Сжав в маленькие комочки кулачки, она вскрикнула от боли – на стволе и ветвях выросли длинные и острые шипы. С удивлением она смотрела на алую кровь, которая падала крупными каплями на пол и тут же исчезала – заботливый дом не мог допустить, чтобы что-то шло не по плану.
Дни сменяли ночи, месяц прогонял другой – бесконечной чередой тянулась вереница времени, нанизывая на нити прошлого будущее, которое сразу же превращалось в настоящее. Все чаще ее посещали тревожные мысли, все чаще она вспоминала то время, когда ничто и никто не отвлекал ее от беззаботной жизни, от первородной радости бытия. В один из таких тревожных вечеров она безмятежно уснула, измученная присутствием чужака: своею вершиной он упирался в невидимую границу и казалось, что вот-вот произойдет неминуемое. Бороться с ним у нее давно не получалось – он стал много выше и толще, острые шипы не позволяли приблизиться слишком близко, да и не было в этом надобности, вот только места уже не хватало двоим.
Ей снились нехорошие сны, в которых она видела, как чужак захватывает все ее личное пространство, и она, проткнутая многочисленными шипами, истекая алой кровью, умирает, а дом, заботливо собирая ее кровь, не дает умереть до конца, снабжая ее своею жизненной силой…
Ее разбудил страшный треск. Сонная, в недоумении она осматривалась вокруг: падали стены бывшего когда-то уютным дома, на розовых отблесках небосвода всходило еще холодное солнце, над головой величественно проплывали серые облака, и где-то рядом, где-то совсем рядом журчал лесной ручей. Наверное, мы не сможем описать ее чувства в тот момент, ведь все, что ее окружало, она видела в первый раз.