Она живет в высокой медной Башне, которая в течение десятилетий стойко противостоит дождям и ветрам, сопротивляясь натиску враждебного внешнего мира. Отвесные стены башни уходят из под облаков вниз, теряясь в тумане, и конденсат на ее поверхности, собираясь в крупные капли, скатывается в неизвестность. Стены башни толсты, а химическая устойчивость меди к коррозии и внешним воздействиям позволяет сберечь самое ценное. Та, что живет внутри, является, наверное, ее душой, наполняя особенным смыслом существование созданного неизвестно кем монументального сооружения.
Каждый вечер она поднимается в гулкой тишине по скрепленной медными заклепками холодной медной лестнице на самый верх, чтобы разжечь старую, закопченную от частого использования керосиновую лампу, совершить ритуал в виде определенных движений этой лампой в направлении прорубленного в стене окна, чтобы затем спуститься вниз.
…Дрожат неясные тени на стенах башни в отблесках свечи, струится по холодным ступеням шифон шанжан…
Зачем нужно совершать ритуал, она уже не помнит, но это повелось изначально, еще много-много лет назад, когда башня была совсем маленькая и когда росла вместе с ней. Возможно, в ежевечернем ритуале есть какой-то свой особенный смысл, например, указать дорогу заблудившемуся путнику или, что намного менее вероятно – не заблудиться самому. И, скорее всего, по большей части это единственное занятие бессмысленно, но так уж повелось.
Однако в прорубленном окне, если вы обладаете достаточно острым зрением, вы можете разглядеть на горизонте другие башни. Возможно, их три или, может быть, пять, семь, либо, если предположить самое невероятное, еще больше. Наверное, поэтому, когда она подает знаки в прорубленное окно, иногда ей кажется, что за горизонтом могут быть такие же башни, только более высокие и более красивые, чем ее, и что кто-то машет зажженной лампой ей в ответ. Согласитесь, только ради этого стоило бы подниматься в одиночестве по холодному металлу, покрытому патиной, в течение долгих лет. Но этого не узнать наверняка – по каким-то нелепым обстоятельствам у Башни никогда не было дверей.
«Каждый из нас одинок в этом мире. Каждый заключен в медной башне и может общаться со своими собратьями лишь через посредство знаков. Но знаки не одни для всех, а потому их смысл темен и неверен. Мы отчаянно стремимся поделиться с другими сокровищами нашего сердца, но они не знают, как принять их, и потому мы одиноко бредем по жизни, бок обок со своими спутниками, но не заодно с ними, не понимая их и не понятые ими». Сомерсет Моэм
Сегодня ее подъем наверх сопровождает Буся. Буся – дракон, девочка, она ее придумала сама. Знаете, наверное, как это бывает, когда думаешь о чем-то, представляешь себе мысленно, и ментальная форма вдруг оживает в самостоятельное существование. Буся – маленькая и оттого смешная: еще маленькие крылья не позволяют удерживать тело в одной плоскости, и когда она ими машет, то нелепо болтается вверх-вниз.
Но Буся – не первая, до нее с помощью квантовой ловушки был создан Буша. Буша – тоже дракон, но он совсем другой. Если Буся – творение сердца, то Буша – творение ума, квантовой физики и немного волшебства. Хотя, насчет волшебства, – неправда, – мы-то с вами знаем, что чудес не бывает.
Буша просто распускает свои крылья в стороны и спустя мгновение оказывается в том месте, где ему надо. Это не полет и не телепортация – это перемещение, которое невозможно объяснить. Представьте, будто вы закрыли глаза, развели в стороны руки, мысленно подумали о том месте, где хотели бы быть, и тотчас же оказались там, где задумали (только не пробуйте сделать это прямо сейчас).
Буша – будущий безмолвный, беззвучный Воин, Защитник и Хранитель, и это умение ему очень пригодится. Возможно, часть его структуры, пойманная ловушкой, принадлежит даже не нашему миру, но сейчас не об этом. Недавно ей приснился сон, что из-за горизонта появилась Большая Белая Башня, та, ради которой она столько лет поднималась наверх, и что где-то вдалеке в прорубленном окне виднеются будто бы знакомые черты.
Она пристально вглядывается вдаль, – не покажется ли на горизонте белая башня, похожая на ту, что она видела во сне?
– Нет, не сегодня…
– Постойте-ка, ведь сказка про принца?
– Принц? Принц. Ах, да, принц. Найдись тот смельчак, ему стоило бы знать, что тот, кто освободит принцессу, освободит и ее драконов.
