Эту оценку диктую в микрофон на столе и уже другой по ту сторону другой человек её записывает: зеленый чай, ярко выраженный терпкий вяжущий вкус, с фруктовым привкусом яблока, среднее качество, хорошо подойдет как база для купажа с барбарисом и клевером, розничная цена от четырехсот рублей за сто грамм. Красный чай, живой характерный сладкий вкус, ореховый миндальный аромат, высший сорт, не подходит для купажа, рекомендую продавать как отдельный сорт, розничная цена от полутора тысяч рублей за сто грамм...
И так весь день. Потом — дом, расслабляющая медитация, доставка еды со слабовыраженным вкусом — мне важно беречь вкусовые рецепторы! Душ, легкий французский фильм, сон...
Я уже несколько лет никуда не срывался просто так. Но сами понимаете — пятилетний больной раком мальчик, который со дня на день может умереть, последнее заветное желание в этой жизни — встреча со мной... Надо быть последней сволочью, чтобы не поехать.
Я уже достал мобильник, чтобы набрать представителя фонда и узнать, куда же мне ехать, как меня похлопали по плечу.
— Алексей?
Там стоял стройный молодой парень в костюме. Он пожал мою руку, мягко подтолкнул к припаркованной в паре шагов BMW и горячо заговорил.
— Алексей, меня зовут Роман. Прошу прощения за срочность, но Марата очень плохие анализы — он может погибнуть.
— Какой Марат? — не понял я.
— Мальчик! — укоризненно воскликнул парень.
— Простите, забыл... Вы бы знали, чего мне стоила эта поездка...
— Дорого обошлась?
Я фыркнул как можно презрительнее. Тоже мне, тысяча рублей... Похоже, надо было надеть куртку подороже.
— Водитель был сложный? — улыбнулся Марат.
— Он очень плохо пах... — вздохнул я, залезая в припаркованную машину. В салоне все было гораздо приятнее — Роман за ним явно ухаживал, буквально сегодня провел химчистку салона — я почувствовал нотки моющего средства и мыла. Да и сам Роман — не курил, не душился, не пил алкоголя и носил чисто выглаженную и постиранную одежду. После пытки водителем бла-бла кара я сейчас все равно что гулял по ботаническому саду «Пердана» в Куала Лумпуре. Не смотрите на вонючее название, в нем благоухают цветы размеров в две ваших ладони...
Если бы еще не едкий запах освежителя воздуха, который изо всех сил пытался притвориться розой...
— Роман, не возражаете? — я снял с зеркала заднего видения «вонючку» и убрал её в бардачок.
— Да, без проблем. — Роман пожал плечами, но кивнул. Возможно, подумал, что я немного со странностями. — А что там с водителем?
Я махнул рукой, решив не объяснять нюансы своей профессии. Плевать. Пусть думает что хочет. Мне нужно было привести мозги в порядок, а для этого чем меньше запахов вокруг — тем лучше.
Только для отдыха нужна была еще и тишина, а тут Роман начал рассказывать про мальчика.
— Для нас это тоже была неожиданность. — голос его был спокойный и приятный, как у банкира, который обслуживает желающего взять кредит. — Для меня — в первую очередь. Я должен был заниматься совсем другим ребенком, очередь Марата подходила через полгода, не раньше. Но неделю назад он пожаловался на боль, а МРТ показало, что опухоль в его голове за два дня резко увеличилась, а весь эффект от годового лечения сошел на нет. Врачи дали ему срок максимум две недели. Его тут же переместили на верхушку очереди...
— А что за очередь? — заинтересовался я.
Роман немного смутился.
— Смертельно больных детей много и становится все больше. Как одновременно выполнить желания каждого? Поэтому детей расставляют в очереди, согласно сроку их смерти. Не надо забывать и про бюрократию — то, что в США занимает два дня, у нас — три-четыре месяца... Поэтому за временем мы очень четко следим.
Похоже, вопрос про очередь его смутил и больше разговоров он не заводил. А я просто сидел и смотрел на пятиэтажки, чувствуя, как устал за дорогу. Я не хочу к мальчику. Плевать мне на то, откуда он меня знает. Больше всего я сейчас хочу снять отель, хорошенько выспаться на мягкой свежей кровати, выпить хорошего кофе — не из автомата, а заваренного по-турецки на раскаленном песке с двумя ложками свежих сливок, заесть свежим французским круассаном... И присмотреть ближайший самолет до Казани, а пока походить по местным музеям — ни разу не был в Самаре...
Кажется, я все-таки уснул...
— Мы приехали. — Роман мягко похлопал меня по плечу. Я открыл глаза. За окном смеркалось — в сумерках мигающая неоновая надпись «Чебуречная Арамас» немного напоминала витрину в ночной клуб. У стеклянных дверей стояли несколько человек.
Я зачем-то кивнул, дернул дверь, вдохнул пыльный вечерний самарский воздух, как вдруг на меня кто-то набросился, взял за грудки и прижал к машине. Я с трудом высвободился, но меня схватили опять — за рукав и воротник. Я несколько оправился, с боем отвоевал себе свободное пространство и осмотрел нападающего — это оказалась пухлая некрасивая растрепанная женщина с дикими глазами и запахом плохих дешевых духов.
— Зачем он позвал вас? Зачем? Кто вы?!
— Вы с ума сошли? Вы то кто? — я с трудом вырвался из «объятий», оттолкнул даму и откскочил за машину.
Подскочил Рома, обнял женщину, с усилием отвел от меня и что-то зашептал ей. Подбежали люди от дверей, начали что-то говорить, женщина расплакалась. Я понял — это мама мальчика. Мне стало стыдно.