– Николай, вот что говорят ваши коллеги, преподаватели Вагановки, о том, что в Академии русского балета сделано за эти годы, за годы вашего ректорства.
Мария Александровна Грибанова, преподаватель Академии русского балета им. А.Я. Вагановой, заведующая кафедрой методики преподавания классического и дуэтно-классического танца:
«Он начал наводить порядок со столовой. Была не очень качественная еда, очень многие дети и студенты живут у нас в интернате, и качество питания, конечно, очень влияет на их способность в полную силу заниматься. К тому же он отстроил полностью заново новый интернат. Он бегал полный вдохновения по всем этим комнатам, по этим этажам – а их там много – и с огромной страстью и удовольствием показывал нам те комнаты, в которых теперь студенты будут жить по два человека, а не как раньше – по четыре кровати в два этажа. После этого он ввел форму – это традиция вагановских времен, что очень дисциплинирует учащихся и вырабатывает у них уважение к профессии. И вот это отношение его, как к своему дому, преобразило Академию, потому что такого, конечно, раньше не было».
А еще среди многого практически сделанного была одна такая вещь, эмоционально очень важная для студентов, для педагогов, – это дуб, который вы посадили.
– Да. Этот конкретно двор, где теперь растет дуб – был свалкой. Этот двор был свалкой еще с революции. После моего прихода я стал ее разгребать и сделал садик, и вот сначала мы разбили там газончики и потом решали, что посадить. А в книге, в воспоминаниях Вагановой, есть такие строки, что там росло очень высокое дерево, но не написано какое, просто дерево. И я подумал, что дуб самый долговечный, и в центре этого садика я посадил дуб.
– Многие из учеников Академии сегодня даже уже верят в то, что этот дуб дает силу.
– Да, говорят, что некоторые к нему подходят и держатся. И я часто прихожу к нему подержаться, и для меня это такой символ какого-то моего присутствия в этом святом месте.
– Вы посадили там дуб, а я думаю о древе вашей жизни – люди, которые сыграли очень большую роль в вашей судьбе. Это ваши учителя, люди, которые очень сильно повлияли на вас. И на самой вершине этого дерева – ваша мама.
– Мамы уже нет давно. И я живу дольше без нее, чем прожил с ней. И мне сейчас уже очень часто хочется с ней поболтать, когда я стал взрослым, потому что, во-первых, она была педагогом, она была очень мудрым человеком. Я иногда веду с ней какой-то внутренний диалог как педагог и думаю, как бы она среагировала, потому что у каждого ребенка свой характер. Иногда надо поступить строго, но вместе с тем и как-то по-человечески мудро, потому что ты не должен надломить психику ребенка. А иногда надо «ударить наотмашь», к сожалению, чтобы этот урок остался, чтобы человек больше никогда такого плохого поступка не совершал.
– Вы сказали, что мамы уже давно нету с вами здесь. Но поразительно, относительно недавно вы исполнили давнишнюю мамину мечту. Мама мечтала, чтобы вы были юристом. И вы получили диплом. Это ваше второе высшее.
– Это мое второе высшее образование.
– Диплом магистра, с отличием, об образовании и квалификации... Московский государственный юридический университет имени Кутафина. Юриспруденция.
– Дело в том, что в нашем доме все мужчины были с юридическим образованием, и как-то считалось, что надо стать юристом, и меня с детства настраивали на то, что я должен окончить школу с золотой медалью и поступить в МГУ, как все.
– Как вы тогда маму убедили, что нет, все-таки балет.
– Просто говорил, что я гениальный.
– А вы действительно маме такую фразу обронили в спорах о вашей судьбе и о профессии, что «ты женщина и твое мнение никого не волнует»?
– Когда мне было лет шесть, мой дедушка пришел к нам в гости. Он вообще не разговаривал громко, он был очень вежливый человек, огромного роста, два с лишним метра, очень красивый мужчина. И вот он сидит такой огромный и ведет беседу с моим отчимом, а мама говорит ему – папа, ты не прав. Что-то такое, вот какую-то такую фразу на грузинском. И вдруг он ей говорит, не поворачиваясь,: Ламара, а кого здесь волнует твое мнение? Ты женщина и твое место на кухне. И вдруг мама тихо начинает исчезать, дематериализоваться. И все, больше она за этот вечер не зашла к ним. И я это запомнил. И когда был спор, мне было 10 лет, поступать в училище или нет, то, конечно, я этот «козырь» достал, дедушки уже не было, и она мне возражала. И я ей сказал: ты женщина, и кого здесь волнует твое мнение?
– И мама как?
– Ну, по морде мне съездили. Но мама сказала: хорошо, ты хочешь поступить как мужчина – спрос будет как с мужчины.
– И все равно вам пришлось и себе и маме доказывать – трижды вы поступали, поступили с третьего раза.
– Я поступил в Московское училище с третьего раза, потому что тогда был Советский Союз, были квоты от каждой республики. Национальным кадром я уже стать не мог, потому что квота была занята блатными. И конечно, так сложилось, что через 3 года, после 3-го класса меня приняли, и я уже как лучший ученик окончил эту школу.