О боже, что это? Нет, неужели, опять? Это просто невозможный кошмар, как долго это будет продолжаться? Так все начинается. Когда ты не веришь, что это происходит именно с тобой, именно сейчас, и уже не в первый раз. И страшно, конечно, страшно, потому что это происходит каждый раз как впервые. И опять привыкаешь, миришься, проходишь долгий путь от отрицания до принятия. Звучит ужасно? Так выглядит любовь. Нет, даже не любовь, первые ее ростки, которые принято называть «влюбленностью». Тогда я говорю «влюбилась».
Глава 1. Влюбленность.
В книге Эриха Фромма «Искусство любить», этот, так скажем, этап описан как нечто эгоистичное. Как и во что мы вообще влюбляемся? Фромм пишет: «Влюбленность имеет смысл обычно лишь по отношению к такому человеческому «товару», который нам по карману, на который мы можем обменять себя. Стремлюсь вступить в сделку; объект должен быть подходящим с точки зрения его общественной ценности и в то же время должен хотеть меня, учитывая мои явные и скрытые достоинства и возможности». Проще говоря, влюбиться может каждый. Культура, окружение, ценности с течением лет складываются в идеал, который мы определенно хотели бы видеть рядом с собой. И хотя кажется иначе, этот идеал очень размыт, поэтому когда в нашем поле зрения появляется человек, хоть чуточку ему соответствующий, мы влюбляемся. Но эти чувства быстро проходят. Потому что постепенно человек перестает быть эталоном, мы перестаем видеть в нем единственное и желанное.
Мне всегда нравились «плохие», но творческие мальчики. Поэтому два года назад я влюбилась в парня, который ругался матом и играл на гитаре. Я каждый день ездила на Лиговский проспект, чтобы посидеть вдвоем в любимом парке, вставала рано, а задерживалась там до вечера. У нас появилась общая любимая песня, он научил меня играть на гитаре, и звонил мне в пять утра, чтобы почитать стихи. Мы вообще любили созваниваться, но по-особенному. Когда я была загородом, ночью разговаривать по телефону было нельзя, поэтому мы придумали вместо этого что-то другое. Он задавал вопросы, а мне, чтобы ответить «да», надо было вдохнуть один раз, а чтобы ответить «нет» дважды. Тогда я понимала, что зашла уже слишком далеко.
Глава 2. Как любить.
Влюбленность по началу доставляет удовольствие, приносит радость и делает счастливым. Что тогда можно назвать любовью? Фрейд писал, что любовь – это все, что происходит «от энергии первичных позывов», то есть человек испытывает лишь желание удовлетворить либидо и добиться половой близости. Я думаю, что если бы все было так просто, люди точно никогда не были бы счастливы друг с другом. Желание и страсть очевидно входят в понятие любви, но она далеко на них не держится. Люди, испытывающие исключительно влечение обычно долго не могут жить друг с другом, потому что кроме влечения как такового их ничего не связывает. Юнг же выделял в человеке две установки: внешнюю – персону и внутреннюю – аниму. Персона отражает отношение человека к внешнему миру, а анима – к миру внутреннему. И если человек отождествляет себя с персоной, то его анима оказывается бессознательной, проявляет себя как «душевный образ», который проецируется на какого-нибудь реального человека. Но все мы думаем: любить? Нет ничего проще, намного сложнее быть любимым, добиться взаимных чувств. Эрих Фромм утверждает, что любовь, какая она есть, настоящая, изначально не зависит от взаимности. Я буду любить взаимно, и тогда это хорошо, а если безответно - тогда это боль, и это плохо. Вот только любить надо вне зависимости от ответа, потому что, когда любишь - любишь все и всех вокруг. Ведь главное - вовсе не чувства со стороны объекта любви, а сам процесс, который тобой движет.
Иногда мы даже не догадываемся о том, умеем ли мы вообще любить. То, что испытываю я по отношению к человеку - это любовь или что-то иное? Многие люди, мои знакомые, каждую неделю влюбляются в новых, у них это работает как искра, которая случайно попадает на руку. Но также быстро остывает, чтобы ее сменила другая. Любовь ли это? Не знаю, но только почему-то мы думаем, что любви не надо учиться, ведь это каждому дано, правда? Неправда. Я уверена, что любовь – это труд, и уметь любить дорогого стоит.
Глава 3. Боль.
Психологи говорят мне о том, что любовь это радость, а музыкальная группа «Грязь» о том, что «любовь – не сцена из драмы, где двое плачут от счастья, это шрам на запястье, что прячут от мамы под длинными рукавами». Я говорю не о боли, которую испытываешь, находясь в отношениях с объектом, потому что если это приносит боль, значит это априори не любовь. Я говорю о боли, которую сам себе стремишься доставить. Ничего страшного не произошло, это всего лишь человек, которых вокруг миллионы. Ты все еще можешь его любить, это не запретная зона. Но для меня это стало трагедией. Когда мальчик, который нравился мне два года, сказал мне «прости, это все». Как в песне Буерака – «я хотел дать любовь, но по дороге забыл». Первая стадия называется "истерика". Я отказывалась принять, донимала, ждала ответа, высиживала у подъезда и бесконечно унижалась. "Пожалуйста, поговори со мной! Умоляю, в последний раз выйди и поговори со мной!". Но никто так и не вышел, и последнего разговора не было. Короткое "тебе это было нужно" читалось в диалоге, и истерика медленно переходила в режим "овоща". Две недели я лежу на кровати целыми днями. Ничего не хочется. Ни гулять, ни слушать музыку, ни есть. И спать не выходит, потому что бессонница, ведь ночью все это давит ещё сильнее. Мне казалось, что все, что происходит внутри меня - есть истинная боль, прожигающая органы.
Этой боли вполне достаточно, чтобы ее куда-то девать. Во что-то полезное. И из овоща ты превращаешься в страдальца. Ведь так важно поддерживать в себе боль, когда пишешь такие красивые стихи. И упиваешься и ими и этой самой болью. Мне нравилось думать, что все это - конец, что ничего изменить уже нельзя, что я самый несчастный человек на свете. Я думала, какая разница, что это бессмысленно, когда благодаря этим чувствам я могу делать прекрасные вещи? И тогда они перестают быть бессмысленными.
Глава 4. Мои родители.
У моей мамы это никогда не было бессмысленным. Она говорила мне, как смотрела на моего отца, и понимала, что это ее человек. Каким бы он ни был, сколько бы недостатков не имел, всё-таки, ее. Смотришь, и понимаешь - вот это твое. Оно было предназначено специально для тебя. Специально кем-то, словно создано, чтобы ты любил это. И знаешь, что есть люди намного лучше, умнее, сильнее, но их тебе не надо. И даже если потом твоя жизнь из белых голубей со свадьбы превратится в вечные ссоры, значит это было предназначено тебе вместе с ним. И это прекрасно чувствовать, словно для вас двоих есть какая-то миссия, какая-то цель, которую вам дано достигнуть только вдвоем.
Я тоже учусь любить. Мне нравится думать, что у меня это получается, когда мы танцуем всю ночь, проезжаем полгорода на велосипедах, устраиваем серьезные разговоры, мечтаем рвануть в Москву и о том, как переедем. И именно в эти моменты кажется, будто я строю, а точнее, мы строим что-то потрясающее, что-то общее, только наше. И тогда мы оба думаем «значит, это любовь?».
Щагина Александра