— Гаррий Бонифатьевич, не сочтите меня за наглость и распущенность, но у меня к вам будет очень большая просьба…
— Будет или станет?
— Будет. Или станет. Как правильно-то… Извините. Я очень волнуюсь…
— Понимаю, коллега и собрат по перу (младший собрат!). Не волнуйтесь, не надо. Здесь все свои. Опять же вон там, в углу, между секретером и пеньюаром стоит большая бутыль со свежеотжатым керосином. Видите?
— Вижу. А при чём тут керосин?
— Керосин при том, что он хорошо помогает от клопов.
— У вас здесь и клопы есть?
— Если бы только клопы… Но мы отвлеклись. Слушаю вас.
— Да! Разрешите мне, наконец, изложить вам мою просьбу?
— Я вся горю от нетерпения.
— Можно я вас обзову?
— Можно. Но только без излишеств. Они так неприятно напрягают… И конечно, не используя нецензурные фразеологические обороты. Мат так неэстетичен… Прошу вас.
— Естественно. Накой их использовать, если и без них можно так пригвоздить, что, как говорится, на миру и солома станет едома… Можно?
— Валяйте.
— В таком случае вы, Гаррий Бонифатьевич, кусок старой вонючей какашки.
— А чего? Нормально. Я ждал хуже. Или хужее? Как правильно-то?
— Не знаю. Я не графоман какой-нибудь доблестный. А обзывательство сие означает, что вы и есть эта самая какашка.
— Старая и вонючая?
— Точно так.
— Разрешите подкорректировать?
— Я вся внимание. Я вся пылаю.
— Пусть вонючая. Но только не старая. Даже наоборот: только что наклатая. Так сказать, духмяный свежачок-с. От испускаемого ею аромата аж в ноздрях щщыкотит и дрожь по всей спине!
— Хм… А что? Это как раз эстетично.
— …причём наклатая не абы как и куда вообще, а в конкретный адрес. А именно: на вашу, мой юный друг, кучеряво-плешивую макушку. И эта наисвежайшая наклатость ввиду своей полужидкой консистенции тут же начинает медленно растекаться по разным сторонам вашей юной черепной коробки. Задерживаясь на естественных анатомических препятствиях. Конкретно: на ухах и носу.
— На ушах.
— Нет. Именно что на ухах. Потому что это у нормальных людей уши. А у вас — именно ухи.
— Хм… Больше замечаний не будет?
— Не будет. С вас три пятьдесят.
— Пожалуйста. А накой?
— В качестве налога на всё. А сейчас прошу за стол. У меня для вас как раз есть таз варёной бычачьей требухи и бутылочка бургундского. Или цимлянского. Да какая разница какого… Главное, чтобы не сразу стошнило… Прошу вас, коллега!
Алексей КУРГАНОВ