Русская деревня давно уже стала понятием нарицательным, философским и ментальным. Слышишь «Русская деревня» и руки сразу чувствуют тепло потрескивающей печи, аромат свежих шанежек заставляет урчать живот, ухо режет утренний крик петуха, и теплые руки бабушки, которые гладят тебя утром и бархатный голос говорит, что пора вставать. Сразу вспоминаешь теплый нос коровы, деревенских мужиков , в которых чудесным образом сочетается тончайший юмор и суровый характер, теток разного возраста, снующих по огородам, бабулечек, неспешно идущих в сельский магазин, и конечно детей, с малых лет приученных к самостоятельности и обязанностям по хозяйству. И никто никуда не торопится. Вспоминаешь это, и на душе щемит, потому что Русская деревня умирает.
У моего уважаемого тестя в деревне есть кони. Они есть у многих в тех краях. Сам он вместе с дражайшей своей супругой (мамой моей жены))) живет в Ангарке и каждые выходные а то и в будни ездит за 200 км. в деревню, помогать родителям вести хозяйство, обустраивать усадьбу и ухаживать за конями. Выпал случай на три недели отдохнуть в санатории на Алтае, грех не воспользоваться. Собрались они и поехали. Коней по договоренности оставили (не за дарма) под пригляд Петровичу. Петрович - не высокого роста мужичек, с седой головой и улыбающимся загорелым под деревенским солнцем лицом. Петрович умел обращаться с лошадьми, знал все тонкости и каноны. Родители супруги спокойно наслаждаются чистейшим воздухом Алтая, а Петрович не менее чистой самогонкой. Имел он такое пристрастие. И в один прекрасный день он просто был не в силах пригнать лошадей, которые паслись на бывших колхозных полях не далеко от деревни. Почувствовав свободу эти грациозные и наглые животные убежали аж за 11 км., где были замечены местными. Местные позвонили, сказали, что гонят коней обратно.
Ворота были заперты, а Петрович беспробудно спал. Огородами удалось добраться до дома, кое-как разбудить виновника, погрузить в машину седло, узду, Петровича и отправиться проселочными и лесными дорогами на встречу табуну. Пробираясь по размытой накануне дождями дороге, мимо полей через лес, огибая ямы, объезжая лужи и ухабины проехали половину необходимого пути. дальше могли увязнуть. Теперь только пешком. Вышли из машины в осеннюю хлябь. Я посетовал на оказию, Петрович выдохнул похмельное сожаление. Он был одет в резиновые сапоги, заправленные в них засаленные брюки, какой-то свитер и кожаную куртку. Она была старой и велика ему на пару размеров. В руках он держал узду. Зазвонил телефон, звонил тесть. Надо сказать, что тесть у меня, человек, который привык отвечать за слова, а посему он негодовал не только из-за коней, но и из-за самой ситуации, когда слова не сошлись у Петровича с делом (тем более, что не сошлись по причине алкоголя, тесть равнодушен к этому виду досуга). Наскоро спросив меня о ситуации, попросил передать трубку Петровичу. Петрович стоял от меня в паре метров, но голос тестя из динамиков был слышен отчетливо. Разговор был не долгий, но содержательный (приводить его не стану, думаю и так понятно).
Петрович спросил, нет ли у меня закурить, и протянул мне телефон. Я и Петрович успели услышать из динамиков: «Если сегодня не пригонишь коней, тебе пиз…ц!» . Петрович смутился, потупил глаза и на выдохе сказал: «А мне и так уже пиз..ц!». Он опустил голову, махнул рукой и пошатываясь пошел по лесной дороге на встречу коням. Конец узды волочился за ним по дороге, изредка позвякивая металлической частью о редкие камушки. Так он и скрылся за лесным поворотом. Я смотрел ему в след и понимал, что вместе с Петровичем понуро, еще пьяно, куда-то в безысходность уходит Русская деревня. Щемит!