Традиционно в канун и после празднования Дня Победы поднимается вопрос о том, какой характер у этого события, праздничный или все-таки траурный. С одной стороны большая победа над сильным врагом, с другой — чудовищные потери. И вот как раз развитие мысли о том, можно ли было избежать столь огромных потерь и становится предметом споров. Мол, руководство страны плохо подготовилось, проморгало начало войны, а Сталин так и вовсе обезглавил армию. То есть, все эти шествия и празднества раздувают «патриотический угар» и толкают общество на повторение ошибок. Я, конечно, к личности Сталина отношусь скорее негативно, но, как говорится, справедливость дороже. И если с подготовкой к войне действительно справились не самым лучшим образом (что, собственно, очевидно по первым двум годам войны), то вот на счет обезглавливания армии — чушь.
Для затравки цитата из Википедии:
Репрессии в РККА 1937—1938 — масштабные политические репрессии («чистки») в отношении командного и начальствующего состава РККА и РКВМФ, которые выделяются исследователями как одно из проявлений, составная часть политики «Большого террора» в СССР, явившейся, в свою очередь, прямым следствием культа личности Сталина. Фактически начались во второй половине 1936 года, но наибольший размах приобрели после ареста и осуждения М. Н. Тухачевского и семи других высокопоставленных военных в мае—июне 1937 года; на 1937—1938 гг. пришёлся их пик, а в 1939—1941, после резкого спада, они продолжались с существенно меньшей интенсивностью. Репрессии выражались в увольнениях по политическим мотивам, арестах и вынесении приговоров по сфабрикованным делам.
Следуя новым веяниям в политических кругах, о обезглавливании армии заговорили и компетентные офицеры, в частности Андрей Ерёменко:
Товарищ Сталин значительно повинен в истреблении военных кадров перед войной, что отразилось на боеспособности армии.
Или, например, Александр Горбатов:
Но меня до пота прошибли мои прежние опасения: как же мы будем воевать, лишившись стольких опытных командиров ещё до войны? Это, несомненно, была, по меньшей мере, одна из главных причин наших неудач.
Трудно спорить с людьми, которые выковали победу, но придется. Начнем, конечно, с цифр. К примеру, Николай Черушев приводит следующие данные: в 1937 году 15578 репрессированных, в 1938 году 8612, а в 1939 году 357 (итого 24547 человек). Олег Сувениров приводит цифры чуть большие: 28685 человек репрессированных по политическим мотивам за весь период. Выглядит внушительно и, действительно, кажется, что начсостав буквально весь пошел под арест. Но это, конечно же не так. Согласно справке Ефима Щаденко, аресту в 1937 году подверглось 4474 офицера, при этом из них восстановлено на службе 206. В 1938 году под арест попало 5032 человек, восстановлено 1225, а в 1939 году из 73 арестованных обратно на службу вернулось 26. Итого репрессиям за три года подверглось 8122 офицера. (РГВА. Ф.37837. Оп.18. Д.890. Л.4-7.). При этом следует учитывать, что арест далеко не обязательно имеет политическую подоплёку. Армия всегда была привилегированной кастой, куда стремилось попасть в том числе и самое разное отребье. Так, например, за полтора года с 2010 по первую половину 2011 года, только в одном Северо-Кавказском военном округе за решетку отправилось 1387 человек. Никто не хочет поговорить о репрессиях в сегодняшней армии? Но вернемся к предвоенным годам. Откуда же числа 24547 Черушева и 28685 Сувенирова? А вот откуда.
40 тысяч репрессированных
«Большая чистка» вовсе не означала поголовных репрессий, как это воспринимается сегодня. Подавляющее число офицеров было просто уволено. Кстати, увольнения в армии происходят всегда и это нормально. К примеру, в 1935 году из РККА было уволено 6198 офицеров. Эта цифра не является аномальной и тогда никто не говорил о чистке. Максимальная же цифра пришлась на 1937 год. Тогда из армии уволили 18 658 человек, где-то в три раза больше, чем обычно. В 1938 году таковых было уже 16362 офицера. Цифры довольно внушительные и именно ими и игрались Черушев и Сувениров. Они по своему усмотрению определяли, кого записать в репрессированных, а кого нет. А ведь между прочим, из армии увольняли в связи со смертью, инвалидностью, болезнями, пьянством и моральным разложением. В июле 1938 года из армии полетели иностранцы, поляки, немцы, латыши, литовцы, финны, эстонцы, корейцы, и др., что, на мой взгляд, в преддверие войны (а в том, что она будет мало кто сомневался), вполне логичное решение. С учетом арестованных (а арестовывали и воров, и убийц, и насильников) и восстановленных, по политическим мотивам из армии были уволены 11034 офицера в 1937 году, 4523 в 1938 году и 205 в 1939 году. Хоть цифры все равно внушительные, стоит все же взглянуть на них с точки зрения руководства того времени. Да, в нормальном государстве по политическому мотиву увольнять не должны, солдат обязан любить свою страну и исполнять приказы, а верит ли он в курс правительства или нет, значения не имеет. Однако, даже сегодня офицер, не выказывающий лояльность руководству страны вряд ли усидит на должности. Одним словом, действия Сталинского правительства выглядят вполне логичными, хотя лично я их не одобряю. Вопрос в другом, а как это повлияло на боеспособность армии?
Потеря боеспособности РККА
Для начала определим долю уволенных к общему числу начсостава. Согласно все той же справке Ефима Щаденко за 1936-37 годы было уволено 19 674 человек, или 6,9% к списочной численности (в том числе 2827 человек политсостава), а за 1938-39 годы 11 723 человек, или 2,3% к списочной численности (в том числе 3515 человек политсостава). Таким образом, по политическим мотивам из армии было уволено около 4% офицеров в 1937 году и около 0,15% в 1938 году. На фоне общего некомплекта офицеров (в 1937 году не хватало 34 тысячи, а в 1938 году 39 тысяч командиров) «репрессии» уже сами по себе не могли нанести существенного урона боеспособности армии, а если взять в расчёт общую перегруженность РККА штатными должностями, то ни о какой потере боеспособности речи идти не может. Красная армия имела самое большое количество офицеров на одного рядового, в сравнении с ведущими армиями того времени. В 1939 году в Германии на офицера приходилось 29 рядовых, во Франции - 22, а Англии — 15, в Японии — 19, а в РККА — 6. И дело не только в политруках (они так же относились к комсоставу), а в самой структуре РККА. Стремясь повысить коэффициент развертывания, армия мирного времени была перенасыщена офицерами. Но, может, этих 4% как раз и не хватило?
История не имеет сослагательного наклонения, поэтому утверждать, что именно те, кто подвергся репрессиям помогли бы РККА одержать победу еще в приграничном сражении нельзя, как нельзя утверждать и обратное. Однако, следует учесть, что в первые два года войны общие потери военнослужащих РККА составили чудовищные 6,4 миллиона солдат и офицеров. Таким образом, потери начсостава значительно (в десятки раз) превышают число уволенных в довоенное время. Согласно логике «подрыва боеспособности» из-за репрессий, армия, лишившаяся такого огромного числа офицеров должна было просто разложиться. При чем еще в первые несколько месяцев войны. Однако, этого не произошло. Напротив, боеспособность РККА по ходу войны лишь возрастала и это не смотря на чудовищные потери. Может, если не количество, так качество? Может эти «репрессированные» обладали уникальными знаниями и были ценнее сотен новичков?
Погубленные таланты
Как ни странно, в плане образования офицерский состав РККА образца 1941 года выглядел значительно выгоднее, чем в 1936 году. В период «репрессий», как ни странно, происходил устойчивый рост количества начсостава имеющего среднее и высшее военное образование. Так, академическое образование в 1936 году имело 13000 лиц начсостава, в 1939 году, после фактического окончания репрессий, 23000 офицеров. Военное образование в объеме военной школы имело соответственно - 125, 156 и 206 тысяч военнослужащих. В 1936 году командиров со средним военным образованием было - 71000, а с высшим - 2700, а к 1941 году их стало -127000 и 6500 человек соответственно. При этом стоит учитывать быстрое наращивание численности армии, в котором 4% репрессированных в 1937 году были бы каплей в море. Может боевой опыт?
Действительно, боевой опыт имеет огромное значение и наибольшая доля офицеров с таким опытом в РККА была сразу после окончания Гражданской войны. К 1923 году доля комсостава, имеющего боевой опыт, была равна 80%, к 1930 году она упала до 60%, в 1934 и 1938 годах составляла всего 23%. Значит, репрессии таки нанесли удар? Нет. Даже не смотря на масштабное развертывание и значительный рост армии, к 1941 году доля комсостава с боевым опытом в РККА составляла 29,5%. То есть выросла, не смотря на репрессии. Как так? Да все просто. В 30-х СССР успел поучаствовать в целом ряде военных конфликтов, от Испании и Халхин-Гола до Финской кампании. Что же тогда? Может то, что репрессии ударили по высшему офицерскому составу? Тухачевский, Гамарник и другие. Может они представляли из себя гениев военного дела, которые не позволили бы немцам нанести сокрушительные поражения РККА в начальный период войны?
Гениальный генералитет
Утверждение, что Уборевич, Тухачевский, Якир и прочие командиры, попавшие под удар во время «респрессий» спасли бы нас от поражений, строится исключительно на фантазиях. Нет никаких подтверждений тому, что тот же Уборевич обладал особыми талантами. Напротив, есть все основания полагать, что «старый» генералитет привел бы к еще более серьезным потерям. Так, анализ маневров, проведенных осенью 1936 года в Белорусском (командующий — командарм 1 ранга Иероним Уборевич) и Киевском (командующий — командарм 1 ранга Иона Якир) военных округах, показал, что в ходе учений войска пренебрегали разведкой и охранением флангов, атакующие подразделения действовали в скученных боевых порядках, командиры неумело управляли своими подразделениями в бою, должного взаимодействия подразделений различных родов войск налажено не было.
Но ещё большие потери в реальном бою с немцами понесла бы пехота Якира и Уборевича. Во-первых, она всюду шла в атаку на пулеметы «противника» не редкими цепями, а густыми «толпами из отделений… Что касается пехоты Уборевича, то она вообще не умела вести наступательный ближний бой
А.Смирнов «Большие маневры» / «Родина» № 4, 2000 год.
Стоит так же учитывать, что арестованные Гамарник, Примаков, Тухачевский, Федько, Якир, все, кроме Тухачевского, который провоевал несколько месяцев до плена, не участвовали в Первой мировой войне. А Жуков, Конев, Малиновский, Буденный, Малиновский, Рокоссовский, Толбухин начали её простыми солдатами. Первая группа заняла высокие посты, скорее, по идеологическим причинам, а не военным, а во второй медленно поднимались, благодаря своим талантам и умению. Они получали реальный опыт управления армией, пройдя с низов до вершин военной карьеры. В итоге, «гениальные военачальники» стали таковыми, потому что вовремя примкнули к большевикам: Примаков в 1914 году, Гамарник в 1916 году, Уборевич, Якир, Федько в 1917 году, Тухачевский в 1918 году. Другая группа вступила в партию, уже став военачальниками: Конев в 1918 году, Жуков, Рокоссовский в 1919 году, Малиновский в 1926 году, Василевский, Толбухин в 1938 году.
Остается ответить на вопрос, если все так хорошо, откуда 6,4 миллиона потерь в первые годы войны и сдача огромных территорий? Причин этому много, но главная — на тот момент вермахт был самой сильной армией в мире.