Бал

Зарисовка с натуры

Действующие лица:

.Князь Каземир Гузеевич Мохнатый-Часовня

.Графиня Галина Селиверстовна Крокодилова-Крымсский

.Генерал-канцлер Жбан Эполетович Пихто,

.Губернатор адъютант Крайнцвайнбергштольфабельмахтцверг Георгин Фёдорович

.Фрейлина ея императорского конюшенного дворца Минаж Глотаева Глубокая

.росгвардейцы с алебардами и насморкомС

.Сельский лекарь приват-доцент Аркадий Теплушкин

.Суровый горский князь Кацо Цуцуешвилидзе

.Подказачий подъесаул Ермак Подпружный

.Влюблённый в графиню Корнет Безымянный

.Штабскапитан от артиллерии Апполон Елдынскай

.Ротмистр Алексей Корабельный

.Карл Вильфович Дрист

.Надворный асессор коллежского ассесариата Никандр Максимович Запоздалый

.Сестры Блюевы Миледи и Евграфия

В Грязненском уезде не было и нет важнее события чем ежегодное Дворянское Собрание. И всем оно было мило и расперекрасно, особенно своим ежегодным балом. На этот бал спешили все дворяне и вся местная знать, не исключая даже промышленников и заводчиков. В нынешнем году решено было пригласить Вологодского лесопромышленника Никиту Клюквина и заводчика Ермолая Тележного. Про первого доподлинно было известно, что росту он гигантского, нраву незлобливого но силы отменной, шутка ли, на пилораме диск пилы зубами останавливал. Телжный же наоборот несмотря на внешнюю неспешную пухлявость имел взрывной сволочной характер, пудовые кулаки и привычку вставлять в свою речь непонятные слова. Дворянство конечно хотело обходиться без них, но денег у дворянства становилось всё меньше а у промышленников и заводчиков всё больше. Посему терпели, улыбались, мирились.

Как всегда Собрание было назначено в усадьбе князя. Сам Князь Каземир Гузеевич Мохнатый-Часовня был этому несказанно рад и не рад одновременно. Радовался он приезду графини с которой небезуспешно проводил опыты “французской любви” в коих графиня Галина Селиверстовна Крокодилова-Крымсский была искушена весьма. Местные же дамы не горели желанием потакать княжеским забавам, а дворовые девки делали всё не по настоящему. От этого князь впадал в меланхолию и бил собак. Грустил же князь предвидя расходы и разор.

Сама же графиня Галина Селиверстовна Крокодилова-Крымсский вела жизнь активную, светскую любила балы, игристое вино, мазурку, принимать любовников и поговаривали, что не прочь зайти в конюшню. Впрочем никто этого не видел, а кони только ржали и ничего внятного рассказать не могли хоть и выглядели довольными.

В тот вечер к князю первым нагрянул Губернатор адъютант Крайнцвайнбергштольфабельмахтцверг Георгин Фёдорович, исполняющий обязанности градоначальника. Исполнял он их плохо, воровать не давал, всё время что-то строил. То мост, то заборы, а когда не чего было строить он строил планы. Первым делом он ринулся к князю и сообщил, что у него имеется чудесный план по строительству дороги и ему непременно надо им поделиться с князем. Князь мгновенно профессионально оглох на правое ухо, стал вежливо кивать и задумчиво говорил “так-так, любопытно..” Попутно князь ожидал хоть кого нибудь ещё, чтоб избавиться от градоначальника.

Вскоре он услыхал как подъехала карета и рожки известили, что прибыл сам Генерал-канцлер Жбан Эполетович Пихто в окружении неизвестных молодых кадетов и росгвардии. Генеральская росгвардия всегда отличалась обязательным насморком и алебардами. Без насморка на службу к Пихто было не попасть. Пихто постоянно жаловался на ревматизм, сквозняки, подагру и штатских. Пил он как и подобает генералу, всё и непрерывно. Он то и спас князя от объятий градоначальника, к нему устремился Каземир Гузеевич с открытым ласковым лицом. “Ба! Генерал, вы ли это?! Уж позвольте вас немедленно угостить моей новейшей настойкой!” Генерал в свойственной ему манере высморкался и поприветствовал князя “Ваша Светлость, проклятая подагра, извозчик сволочь вёз как дрова! Сплошные сквозняки у вас тут...Немедленно позвольте угоститься!”

Начинался вечер бала.

Следом прибыли сестры Блюевы Миледи и Евграфия. Их бы ни за что не пустили если б они не привезли с собой персону которую ожидали все без исключения. Это была Фрейлина ея императорского конюшенного дворца Минаж Глотаева Глубокая. Дама вольных взглядов и больших талантов. Поговаривали, что она во время минета исполняла арию Аиды. Поскольку драгоценных камней на фрейлине становилсь с каждым годом всё больше то и внимание к себе она привлекала чрезмерно. Как только дамы вошли в залу к ним устремились все взоры и даже градоначальник было начал движение в их сторону, дабы сообщить фрейлине только что созревший у него в голове план по их совместному пребыванию в уединённом месте, но фрейлина была перехвачена непонятно откуда взявшимся суровым горским князем Кацо Цуцуешвилидзе который не без гордости называл себя Трёхногим. Ему даже приходилось носить черкеску вместо парадных мундиров, но он не грустил. Решительно схватив фрейлину под локоть он жарко стал шептать ей в ухо слова на родном языке вперемешку с русскими, иногда можно было услыхать “ отдеру, мамой клянусь….уапщще ходить не сможешь...ноги будут трястись неделю…” Вопреки его стараниям фрейлина лишь повела бровью, выскользнула у него из рук, мило сказала “Кацо, любезный, проделайте эти упражнения с Евграфьей или Миледей. Да хотя бы с ними обеими сразу, они будут в восторге!” и направилась в сторону неприметного человека который сидел за столиком и вдумчиво устало пил водку маленькими рюмочками.

Это приват-доцент Аркадий Теплушкин, сельский лекарь и по совместительству единственный интеллигентный человек в этом здании. Он пил, смотрел по сторонам и грустил. Впрочем ничего необычного для интиеллигента в подобной ситуации.

Фрейлина подошла, Теплушкин вскочил приветствовал даму, любезно усадив её за столик. Фрейлина поинтересовалась есть ли у него с собой хирургические инструменты и после попросила его аудиенции. Теплушкин вздохнул, выпил две рюмки сразу и согласился. Пока они поднимались по лестнице один из росгвардейцев услыхал как приват-доцент отвечал “что вы, что вы, уменьшить никак невозможно, решительно нет таких снадобий. И деньги тут не причём. Могу частично зашить..” Фрейлина с ним горячо спорила и пыталась засунуть ему в карман какой-то свёрток.

Они удалились в комнату. Спустя какое-то время из-за двери донеслась ария Аиды и немного странные звуки. Через полчаса они вышли из покоев, доцент загадочно улыбался, внутренний карман его пиджака подозрительно топорщился а фрейлина шагала как ни в чём не бывало. Оба выглядели довольными.

Спустившись в залу Теплушкин сел за свой столик, потребовал коньяку и закуски, он был весел и радушен. К его столику размеренно приближался Надворный асессор коллежского ассесариата Никандр Максимович Запоздалый, он присел без спросу и тут же начал говорить “..вот вы говорите, Аркадий, что мне везде беспорядок чудится, а я вам так скажу. Нет уж вы послушайте меня до конца!”

Настроение у Теплушкина начало портиться. Он снова принялся сосредоточенно пить из маленьких рюмочек.

В коридоре раздались звякающие шаги и в залу ворвался подказачий подъесаул Ермак Подпружный, пожалуй единственный человек, которого Аркадий всегда искренне рад был видеть .

От Подпружного пахло ветром, лошадьми, порохом, водкой, приключениями и широтой русской души. Жизнью пахло. Свободой.

“Аркаша! Йобана рожа твоя докторская! Как же я рад тебя видеть, сукин ты сын! Ну давай рассказывай, не сдох ты тут ещё за своими бумажками, а?” После чего схватил Теплушкина в охапку и стал трясти как грушу. Теплушкин только и мог в перерывах между тряской попискивать “Полноте, Ермак! Полноте! Оставь! Оставь!” Подпружный выпустил доцента, тот осыпался с грохотом на паркет.

Шедший мимо распорядитель сделал замечание Подпружному, мол в приличном обществе принято шпоры снимать, черкеску мол не надевают, и вообще…. Закончить он не успел. Подпружный не задумываясь сунул ему под дых коленом и в морду кулаком. Распорядитель лишился трёх зубов и уважения. “Ты смотри, сволочь какая, а! Не нравится ему…” сокрушался Подпружный. Тем временем Теплушкин встал с паркета и пригласил Подпружного за столик. Друзья уселись и собрались было продолжить неоконченный с прошлого раза разговор, как это принято у друзей, но их перебил Запоздалый: “Хочу заметить, что вам не следует себя вести подобным образом! В противном случае…” закончить он тоже не смог, поскольку Подпружный схватил его за лацканы и вытолкнул на середину залы, попутно сообщив “Учти, Никандр Максимович, я тебя бить не стану, ты уж не молод. Я тебе лучше ногу прострелю, если не замолчишь. А вон Аркаша как раз зашьёт! Не серди меня без нужды. Не замай!"

Удивительным образом это подействовало и Никандр Максимович в тот вечер удачно соединился с градоначальником и они как-то взаимно дополняя друг друга строили планы и внимательно выслушивали до конца.

На дворе внезапно бахнула пушка отчего Евграфья Блюева упала в обморок предварительно раскидав ноги в стороны и все стоящие кучкой корнеты зарделись а гусары наоборот стали накручивать усы и хищно скалиться. Её сестра наклонилась оттопырив задницу и являя всем желающим декольте на 7 персон стала призывно требовать помощи. Гусары неспешно двинулись к дамам, всё пошло своим чередом.

В этот миг раскрылась настежь дверь и в залу вошёл промышленник Клюквин в сопровождении красных девок. Девки были красные, разбитные и согласные, но с разрешения Клюквина. Его же никто спрашивать не спешил поскольку боялись. Следом за ним ввалился цыган в красной рубахе стебанул по струнам гитары и проорал “иииих превосходительства Ермолай Тележный собственнаай персоной!” Вошёл Тележный хищно поводя толстым носом и обманчиво добродушно улыбаясь. Встретился глазами с Клюквиным, подошёл к нему вмазал ему в живот, а поскольку Никита Клювин здоровья был богатырского, то эта шалость никак не помешала ему схватить Тележного за руку да поднять над полом. Воцарилась мёртвая тишина которую прервал хохот Тележного, за ним захохотал и Клюквин. А следом уж и всё обосравшееся дворянство. “Эк я тебя подловил, Никитка! Эк ты удивился, штангенциркуль!” хохотал Тележный “Кабы не так, Ермолка! Кабы не так!” хохотал Клюквин. Отсмеявшись вдоволь они пошли и сели за главный стол. Аккурат на место князя.

“Э, халдей, подь сюды!” зарокотал Клюквин, "почто чесному народу выпить и чем закусить не вижу". Подошёл распорядитель и хотел было отчитать мерзавцев, открыл уж рот но вспомнил что зубов стало меньше и стал выслушивать заказ Клюквина и Тележного.

Лишь один гусар который опоздал к спасению сестёр Блюевых сделал промышленникам замечание. Дескать в дворянском обществе принято соблюдать этикет и правила. На что Тележный обозвал его педерастом в кальсонах и сказал, что их это не касается поскольку они не дворяне а нормальные люди.

Услыхав подобные речи Карл Вильфович Дрист бывший председатель дворянского Собрания Грязинскоро уезда получил нервный тик в левом глазу, практически совсем позабыл русскую речь, тронулся умом и до конца своих дней в минуты особого расстройства раскачивался на стульчике да бормотал “Дас ист шлих! Так не можно, так не можно!” Впрочем к нему мы больше не вернёмся и дальнейшая судьба его нас не интересует.

Гости всё прибывали, вот уже пожаловали и титулярные советники, и статский советник Кюевъ, и бильярдштолмейстер барон Левоногих, и даже штабс капитан от артиллерии Апполон Елдынскай. Елдынскай был нестерпимо глух и поэтому любил петь и водку. Его ближайшим соратником был ротмистр Алексей Комендоров, который не смотря на врождённое отсутствие слуха и приобретенную глухоту артиллериста прекрасно, как ему казалось, играл на фортепиано и пил коньяк. Вместе с Елдынским они своим присутствием способны были уничтожить любой праздник. Предварительно проорав приветствия друг другу военные направились в сторону шкафа с лафитниками. Там они начали наперебой рассказывать друг другу непонятно что. Поскольку никто ничего не мог расслышать их всё устраивало. В промежутках между рассказами своих историй они целеустремленно пили.

Собрание было в полном разгаре. Князь восседал почти во главе стола. Точнее сказать по правую руку от Клюквина, периодически ему приходилось вставать и говорить пространные речи о судьбе дворянства, вспоминать о чем-то, к чему-то взывать и что-то пробуждать. Кроме молодых никому не известных корнетов его уже никто не слушал. Князь это видел, злился но ничего предпринять не мог. По всему этим должно заниматься распорядителю, но он был занят Тележным и определён им же в халдеи. В настоящий момент распорядитель стоял на одной ноге, лицо его было вымазано горчицей а на голове он держал рюмку водки. Тележный поспорил с Клюквиным, что распорядитель так простоит 10 минут. Распорядитель старался изо всех сил, ещё бы! Если он вытерпит то Тележный насуёт ему денег полные карманы, а если нет, то лучше уж об этом не думать вовсе.

Тем временем бал неизбежно приближался, а это значило, что все должны были оставить столы и пойти плясать, вальсировать и исполнять красоту мелодии в движении. Вскоре всё так и произошло, дворянство разбилось на пары, все кружились в танце и лишь один корнет Безымянный будучи тайно влюблён в графиню стоял в уголке, тискал письку в кармане и писал любовные стихи на салфетках. Когда закончились салфетки он стал писать на скатерти, потом на собственных манжетах а потом уж и на обоях принялся. Видя сие непотребство генерал-канцлер Пихто взял его под локоть, сделал выговор за недостойное будущего офицера поведение, распускание нюней, устроенный сквозняк, спросил доколе это возможно, передал росгвардейцам наказав выпороть корнета в конюшне, после чего отправился вальсировать с бутылкой коньяка.

Росгвардеец не хотел уходить с балы, да и кто бы хотел? На его счастье приказ генерала был услышан несколькими гусарами, которые по каким-то причинам не были задействованы в групповом спасениеи сестёр Блюевых. Один из гусар, Артемий Машонкин чересчур любезно предложил выпороть корнета вместо росгвардейца, последний согласился.

Упирающегося корнета Безымянного под руки тащили два гусара, Машонкин шёл сзади. Это становилось подозрительным!

Когда они скрылись в конюшне, как раз прибыл вестовой от казачества и привёз с собой депешу с указанием передать лично Подпружному. Вестовой лихо соскочил с лошади, подвёл её к коновязи и хотел уж пойти в усадьбу но был остановлен звуками странной возни в конюшне. Он заглянул в щель и увидел, что трое гусар были уже без своих лосин и собирались пороть корнета. Но пороть в несколько ином смысле слова. “Ах вы педерасты в кальсонах!” возмутился вестовой, ворвался внутрь, но получил по голове чем-то тяжёлым. Вестового спасла казачья папаха. Он выскочил из конюшни и побежал в усадьбу.

В усадьбе же всё шло своим чередом. Танцоры сменяли друг друга, туфли скользили по паркету, Подпружный цеплялся шпорами за платья других дам, чертыхался, икал и просил “пардоньте муа, мадмазель” после чего всё повторялось. Теплушкин танцевал с какой-то малознакомой ему девицей, сёстры Блюевы обслуживали гусар вперемешку со всеми желающими, звуки их стонов иногда заглушали вальс.

Ворвавшийся в зал вестовой врезался в горца Цуцуешвилидзе, от возмущения последний забыл все буквы и начал мычать.

Вестовой же подскочил к Подпружному “Вашеблагородь! Вам срочный пакет!” “Случилось чего, али пьян? Чего шатаешься, братец?” спросил Ермак. “Да гусары там…” смутился вестовой. Подпружный открыл пакет и стал читать. Там говорилось, что казачий съезд постановил Подпружного Ермака Михайловича возвести в чин Есаула. Радости Подпружного не было предела. Он схватил вестового, сказал “Всё, братец, гуляем я теперь Есаул” и потащил за столик.

Не успели они присесть как вестовой всё таки рассказал про конюшню. “Чтоблядь?! Педерасты в кальсонах! Ну я им сейчас устрою! Ишь что удумали!!! Да еще и казака бить!!!!” Подпружный рвал и метал! Выхватил кинжал, побежал вон из залы по пути схватив росгвардейца за грудки и проорав ему в лицо “Тревога! В ружьё! Становись! За мной!” Росгвардеец оторопел, взял под козырёк, рявкнул своим и они побежали следом за казаками грохоча подкованными сапожищами, жутко сморкаясь и размахивая алебардами!

К конюшне они подоспели во время. Корнета спасли, гусар долго и с удовольствием били. Причём не только росгвардейцы Пихто но и корнеты. Подпружный руководил.

Внезапно появился Пихто. Все взяли под козырёк и замерли. “Что происходит? Сквозняк устроили?” Подпружный подошёл к генералу и спокойно доложил. Генерал подумал и переспросив не известно у кого “отчего ж это педерасты в кальсонах, а сквозняки - всё время?” дал чёткий приказ “Вешай их, есаул”, развернулся и пошёл в усадьбу.

На этом я вынужден оставить наших героев в их счастливом сегодня, поскольку многим вещам, включая Революцию, ещё только предстояло произойти, судьбы героев пересекались ещё не раз в этом котле. Не хватит ни одной книги, чтоб описать детально приключения каждого. Скажу лишь о тех о ком знаю хоть что-то.

Сёстры Блюевы бежали в Париж и открыли там бордель в котором сами же и работали, успешно выдавая себя за графинь, на том и закончили свой путь.

Губернатор адъютант Крайнцвайнбергштольфабельмахтцверг Георгин Фёдорович поменял фамилию на Копейкин и внезапно оказался вполне талантливым железнодорожным инженером.

Фрейлина ея императорского конюшенного дворца Минаж Глотаева Глубокая вернулась в Петербург и после сгинула в котле революции.

Надворный асессор коллежского ассесариата Никандр Максимович Запоздалый устроился секретарём в суд, но удивительным образом проворовался и наложил на себя руки.

Князь Каземир Гузеевич Мохнатый-Часовня и графиня Галина Селиверстовна Крокодилова-Крымсский бежали из России в Испанию а оттуда в Америку. Где графиня шила платья на заказ а Князь спился и умер порезавшись бритвой в ванной.

Генерал-канцлер Жбан Эполетович Пихто отказался от эмиграции, ушёл в отставку, однако по иронии судьбы был застрелен в собственном парадном революционером Безымянным и напоследок лишь успев сказать “эх ты….тоже…. в кальсонах…”. Сам же Безымянный тоже не долго прожил, ему припомнили дворянское происхождение.

Штабс Капитан от артиллерии Апполон Елдынскай при обороне Севастополя нелепо и комично погиб. Ротмистр Алексей Корабельный сняв погоны позорно бежал в Сибирь, где побирался и закончил свои дни на вокзале в Красноярске ночью пьяным замёрзнув насмерть.

Суровый горский князь Кацо Цуцуешвилидзе бандитствовал по лесам, дважды был пойман, дважды убегал. Говорят в Тбилиси до сих пор помнят Трехногого Кацо - замечательного башмачника и балагура.

Аркадий Теплушкин обогатился за счёт лечения триппера и прочих манипуляций с дворянами, в революцию никуда не уезжал, продолжал лечить а спустя много лет умер от холеры, отдав последнюю дозу лекарства дочери молочника.

Есаул Ермак Подпружный пожалуй единственный о ком ходят самые противоречивые слухи. Одни говорят, что он сперва изловил в лесах Цуцуешвилидза а потом отпустил его, другие уверяют, что он ушёл в леса со своим эскадроном и там где-то в глубине России они все осели и остепенились, третьи говорят, что он вернулся на Кубань и там насмерть стоял за свою землю. Иные утверждают, что он возглавил красных и пошёл против Колчака, другие говорят, что он примкнул к Деникину и погиб в Крыму.

Никто не знает наверняка его судьбу. Известно лишь, что Подпружный не убегал поджав хвост, остался на Родине в трудный час и прожил жизнь как понимал и как поступал раньше - широко и свободно.