У Вари в кармашке жестяная коробочка от леденцов, а в коробочке бирюзовая скорлупка - чей-то ставший тесным домик, перья лесных птиц, цветы и мох. "Этот мох похож на маленькие ёлочки!" - говорит Варя. Облака похожи на огромные комья ваты, жёлтые пушистые цветки ивы - на маленьких цыплят, фантазии и сказки вплетаются в повседневность, за камином живёт бабай, а мама, когда злится, превращается в кикимору.
Варя говорит: "Пойдём в лошадяльник", и тут же поправляется: "Ой, на конюшню!". До сих пор переживает за старые рога, которые олени потеряли ещё в марте, и каждый раз бежит проверять - растут ли у них новые. Варя кричит "Беня, рысь!" и маленький пони Берендей послушно делает тыгдык-тыгдык. Дома из её карманов сыпется олений мох и гусиные перья.
У меня почему-то каждый раз щемит в душе от содержимого её карманов, от сокровищ в коробочке, от этого настоящего, живого интереса к окружающему миру, от того, как мир ей благодарно отвечает на её доверие, радость и интерес. И ещё от того, что порой мне кажется, будто я упускаю что-то очень важное.
Мы идём с конюшни, солнце припекает макушку, от блестящих распускающихся листьев рябит в глазах, у меня в голове список продуктов, коммунальные платежи, расписание занятий, своих и детских, медицинские обследования, садово-огородные и рукодельные планы, а у неё цветочки кругом, жуки, которым надо помочь дорогу перейти и "Мам, тебе букетик!". Я иду и расстраиваюсь: я накануне завалила экзамен в автошколе, иду и раз за разом прокручиваю в голове свои две минуты позора - так испугалась, что даже автодром сдать не смогла, а рядом вприпрыжку скачет Варя с букетиком.
В голове моей, нет, не опилки, а страшный инспектор ГИБДД. И ещё куча всего непрерывной бегущей строкой. Дорогу перебегает жук-бронзовка, останавливаемся, рассматриваем, бегущая строка в моей голове тормозит и обрывается в "Здесь и сейчас".
Вечером бегу с веником по кухне: "Мам, тебе открытка!", я бегу, приготовить, покормить, посуду убрать, подмести... Варя видит в книжке викинга в меховой накидке: "Мам, смотри, медведя съели а из кожуры одежду сшили!" Чищу детям яблоки, кожура летит на стол, в голове крутится "кожура от медведя", искупать детей, почитать книжку, запустить стиралку, бегу дальше, бегу, бегу, бегу... а потом, уложив детей спать, возвращаюсь на кухню, и вдруг, в наступившей тишине, только остановившись, замечаю на столе открытку, неловко вырезанную ножницами, семейный портрет из трёх девиц разного размера, и ворох рябиновых листьев, забытый где-то в углу. Я думала, что колики, истерики и зубы - это так трудно, но от них не щемит в душе, вернее щемит, но от своего бессилия, это немного другое.
А вот разглядывая в тишине, в сумерках сонной кухни свой портрет на клочке бумаги, нарисованный неуверенной детской рукой, или подбирая стаканчик для крошечного, почти завявшего букета - в какой-то момент замечаешь, что забыла, как дышать, а в горле застрял комок. Бежишь в спальню - сгрести бы их в охапку, расцеловать, извиниться за свою невнимательность - да спят уже, завтра будут новые букеты и рисунки.
И заваленный экзамен вдруг становится уже совсем не важен, буду дальше часы накатывать и думать, как справиться с боязнью мужчин в форме, и всех дел разом не переделаешь, и неубранная посуда - не самая большая неприятность в жизни, как и усыпанный конструктором пол. И вообще в этом тихом, остановившемся здесь и сейчас нет ничего важнее и дороже этого неровного квадратика бумаги, который я, затаив дыхание, прячу в свою, взрослую, коробку детских радостей, в который раз обещая себе быть внимательнее и бережнее, чтобы не упускать это самое важное в моменте.
Ещё почитать:
Мир глазами детей. О чём мы, взрослые, часто забываем в рутине повседневности?