Пётр стал вспоминать Любино лицо

Пётр 8 / 7 / 1

***

К еде, что приносила Рая, Пётр не притрагивался. Брал костыли и сам шёл на кухню.

Рая по возможности всюду следовала за ним. Её прикосновения к его руке стали чем-то похожи на прикосновения Любушки. А прошло-то уже 20 лет с их последней встречи. Затаилась тогда любовь в сердце Петра, засела в нём глубоко и забылась в одно мгновение, а тут вдруг вспыхнула ни с того, ни с сего. А всё эта Рябина… Откуда про Любу узнала?

Пётр всё ломал себе голову. Спросить у неё не решался. Лишний раз боялся заговорить с ней. А рука так и слушалась его, только когда Рая была рядом. А стоило ей отойти, так чувствительность пропадала. Не думал Пётр, что ещё когда-нибудь будет ощущать внутри себя давно позабытое чувство. И не было это чувство безысходностью, и не было оно страхом… Оно было поселено в него неведомыми ему силами. И всё было, как тогда… Давно забытое Любино лицо всё чаще появлялось во снах.

Кость срасталась долго. А потом после неудачного падения он сломал палец на другой ноге. И всё случилось в тот момент, когда он договаривался с поваром о том, чтобы тот взял его с собой за продуктами. Пётр хотел сбежать из госпиталя.

И пришлось-таки есть еду, принесённую Рябиной. Ходить самостоятельно Пётр опять не мог. Только отчаяние было теперь его спутником.

Рябина сидела рядом, гладила его руку.

— Если бы не я, то давно ты был бы на том свете. Не уготовано тебе жить так долго. Я могу это продлить. Ты пока не понимаешь, не видишь, не веришь в своё счастье.

Пётр кивал, как будто соглашался.

Незаметно вытащил из кармана другой медсестры баночку с лекарством. Думал выпить горстку таблеток и избавить себя от этих мучений. Но не вышло. Как он не старался, ни одну таблетку проглотить не мог. Потом растолок несколько в порошок, высыпал в кружку, разбавил водой. Начал пить, но тотчас всё вышло обратно.

Рая только посмеялась и шепнула Петру на ухо:

— Сосед твой сегодня жизнь свою тебе отдаст. Пока ты будешь пытаться закончить свою, другие будут оживлять тебя ценой своей жизни.

У Петра на глазах появились слёзы.

Он взглянул на соседа. Высокий молодой солдат перечитывал письма из дома. Шептал вполголоса. Закрывал глаза, учил их наизусть.

— Вот мои молитвы, — говорил он Петру, сжимая в руках кипу писем, — каждое из них наизусть знаю. Матушка пишет, Алёнушка пишет, сынишка рисунки посылает. Глянь, немца какого нарисовал.

Солдат воодушевлённо протянул Петру рисунок.

На рисунке был изображён человек с хвостом петуха и рогами. Вокруг него нечто похожее на костер, а над рогами большая Красная звезда и надпись: «На суп».

Петру стало не по себе. Солдат произнёс:

— Сын у меня художником будет, вот после войны поедет учиться. И я с ним поеду, хочу всю страну посмотреть. Буду радоваться тому, как она расцветать будет после войны.

А Пётр знал, что радости-то не испытает солдат. И от этого стало дурно.

Он отдал соседу письмо, накрылся подушкой. Слёзы душили его.

В голове стучало: «Пока ты будешь пытаться закончить свою, другие будут оживлять тебя ценой своей жизни…»

Утром место соседа занял другой раненый.

— Что мне нужно делать? — спросил Пётр у подошедшей Раи.

Она пожала плечами.

— Ничего, просто ждать, когда война закончится, а там дальше видно будет.

— Верни солдатика, ты же можешь, — взмолился Пётр, — сын у него.

Рая вдруг стала очень грустной.

— Сын, говоришь… Он проживёт без отца, не беспокойся. А вот твой сын… Впрочем, неважно. Не могу я вернуть никого. Они уходят, ты живёшь. Всё очень просто. Не забудь поблагодарить их. И как ты там пытаешься сделать?

Рая взяла руку Петра и ею перекрестила его.

— Вот так ты хочешь сделать, я тебя помогла. Нужно будет ещё, обращайся.

И ушла.

Пётр поднял руку, махал в воздухе, но крест не получался.

А в голове теперь звучало: «А вот твой сын… А вот твой сын… Неужели Любушка сына родила?»

***

От запаха дыма Петру захотелось кашлять. В груди что-то клокотало, хрипело. Наконец-то получилось откашляться.

— Петенька, — услышал он знакомый Любушкин голос, — родной мой.

Люба коснулась его губ своими губами. Он открыл глаза и увидел её. Маленькую, тоненькую с заплаканными глазами.

— Петенька, — шептала она, — родной мой, живой…

Слёзы Любы капали на его лицо.

Продолжение тут

Другие мои рассказы по главам здесь