Поверить в эту историю трудно, но я расскажу её со слов Николая Ивановича, ветерана труда, одного из тех, кто не достигнув совершеннолетия, работал в тылу без сна и отдыха, приближая час долгожданной Победы.
Никогда не забуду день, когда впервые объявили воздушную тревогу. Завыли сирены, люди с узлами, с детьми на руках бежали в укрытие, где-то уже звенели стёкла, на горизонте зловеще мерцало багровое зарево.
Эту ночь мы с мамой провели в бомбоубежище, спали в тоннеле на шпалах. К утру поступил сигнал отбоя.
Это был первый и самый сильный налёт, в дом моего лучшего друга Вити попал снаряд, дом был разрушен.
-Будете жить у нас,-сказала моя мама Витиной маме, и тон её не допускал возражений.
А ночью мы с Витькой, лежали без сна, смотря в наши окна, косо заклеенные бумагой, и хотя от Витиного дома остались одни руины, мы решили отправиться на поиски одного дорогого нашему сердцу предмета- старой медной подзорной трубы.
Пробираясь через развалины, мы осматривали каждый метр.
-Нашёл!-вдруг радостно крикнул Витя.
Я сделал шаг, но пронзительный гул низко пролетавшего над нами
бомбардировщика заставил меня замереть на месте, не до конца осознавая, что происходит, я стоял, подняв голову к небу. Описав круг, бомбардировщик исчез, так же внезапно, как появился. Теперь я был оглушён тишиной, я крикнул:
-Витька!-но голоса своего не услышал.
Безмолвие нарушил резкий вой сирены, я увидел маму, бегущую ко мне по завалам и Витю, лежащего навзничь и смотрящего в небо немигающим взглядом...
Через несколько дней предприятие, на котором работала мама начали эвакуировать, а это страшный день врезался в мою память навсегда, день, когда вражеский бомбардировщик оборвал жизнь моего лучшего друга.
Следующие месяцы слились в моем сознании в бесконечные рабочие часы, и возвращение в родной город стёрлось из моей памяти.
Зато я прекрасно помню, как пришёл на то место, где погиб Витя. Завалы были расчищены, территория заросла травой и кустарником. Я сделал несколько шагов, но что-то заставило меня поднять глаза к небу -в полной тишине медленно и низко летел самолёт. Трудно поверить, но тишина поразила меня не меньше- ни единого звука, ни уличного шума, ни людских голосов.
Из оцепенения меня вывел нарастающий гул воздушной тревоги. Спотыкаясь о груды кирпичей, ко мне бежал Витя.
-Что ты стоишь? Скорей!-Витя схватил меня за руку, и мы побежали в бомбоубежище.
Как только мы домчались до укрытия, воздушная тревога была отменена.
А через несколько дней Витя ушёл на фронт, вестей о нём не было всю войну, и я очень переживал, что не могу изменить дату рождения, как это сделал Виктор. Я был младше на год и ростом мал. Но работать я пошёл и работал в две смены, радуясь, что почти вся продукция нашей фабрики отправляется на фронт. Однажды силы изменили мне, и я упал в обморок. Меня отправили в госпиталь.
Я выздоравливал, в больничные окна проникало дыхание весны, и даже здесь, в госпитале, чувствовалось- Победа близка.
В палату вошла медсестра.
-К вам посетитель-сказала она и улыбнулась.
-Ко мне? - я удивился, потому что мама была на вахте, а больше прийти ко мне никто не мог.
В палату вошёл лейтенант, голова его была забинтована, рука в повязке. Я приподнялся, присматриваясь к нему внимательнее.
-Витька!? Живой!-крик мой эхом разнёсся по госпиталю...
Победа... Этот праздник мы всегда отмечали вместе с Виктором Александровичем, в этом году его не стало. На той улице, где до войны стоял Витин дом, построен большой жилой комплекс, но к месту этому я больше не приходил никогда, боясь, что вселенная опять передумает, и оставит свой первый, страшный сценарий...