У меня уже много лет подряд раз в год возникает желание путешествовать по стране. А так, как я свободный художник, то мне очень легко это желание реализовывать. Я чаще всего еду в южном направлении. Но в этот раз судьба забросила меня на север. В маленький северный городок Великотурск я попал совершенно случайно. Наш сосед семидесятилетний Григорий Семенович и его покойная жена были родом из этого города. Дети их давно разъехались, да и жену он года два назад похоронил, а теперь жил бирюком. Мы с ним как-то встретились в магазине, а по дороге домой речь у нас зашла о путешествиях.
Одним словом, подходя к своему подъезду мы уже знали, что на 12 ноября мы берем два билета до Великотурска. Если бы не его слабое здоровье, я, может быть, и не поехал бы с ним, но чувство локтя сыграло свою роль. Родители мои удивились моему выбору, но были рады, что я поеду не один. Семеныч, придя в гости самоуверенно заявил, что его городок настолько хорош, что понравится не только мне, но и им, пусть только приезжают, у него там куча родственников, примут со всей душой. Знал бы он тогда, как недалек от истины.И вот мы уже в вагоне, через две минуты отправление.
Нас не провожают, поэтому нам не интересно, что за окном на перроне суетятся, прощаются, обнимаются чужие нам люди. Вагон был полупустой, да и в нашем купе мы одни. Сказывался сезон. Мы с Семенычем обустраиваемся, чтобы последующие 43 часа провести с полным комфортом, для чего первым делом вытаскиваем на стол все, что нам понадобиться для ужина. За разговорами время пролетело незаметно. Но порой темы для беседы иссякали, и мы молча смотрели в окно на мокрые от дождя, покрытые последней листвой деревья, и людей в резиновых сапогах и дождевиках. И тогда нам еще больше нравилось уютное купе.
И вот мы подъезжаем. В пелене дождя город вовсе не кажется таким замечательным, как описывал его Григорий Семенович. Мы уже знаем адрес по которому будем поживать, Семеныч договорился с одноклассником, у которого пустовала квартира. Целый месяц за небольшую плату мы и будем там жить. Я увидел неплохой трехэтажный дом постройки 50-х годов прошлого века. У подъезда уже нас ждали.
Хозяин – крепкий старичок, представившийся Федором Егоровичем, передал нам ключи, показал все то, что нам могло сразу потребоваться, сказал, чтобы обживались и ушел.
На следующий день погода нас радовала, с утра слегка подморозило. Мы сходили на кладбище, там же Григорий Семенович заказал памятник, который обещали уже через неделю поставить. Зашли в магазин за продуктами и после этого каждый стал распоряжаться своим временем по собственному усмотрению. Семеныч всю неделю ходил по гостям, пару раз даже не ночевал дома. А я с удовольствием бродил по городу, мне он сразу понравился: маленький, уютный. Но возвращаясь в чужую квартиру я чувствовал дискомфорт, как будто я залез в чужой дом без спроса. А Семеныч не переживал на этот счет и вел себя здесь, как дома.
В нашем подъезде молодежи я не видел, казалось, что здесь живут одни пенсионеры. Поэтому, когда я в первый раз услышал, как в квартире рядом полдня играли гаммы, я очень удивился. А потом соседка Ольга Михайловна сказала, что это к Александре приходят ученики. Гаммы я слышал отлично, а вот музыку, звучащую по вечерам было плохо слышно, наверное, потому что это была скрипка, а не фортепиано.
В музыке и полный невежда. Но, почему-то, звуки скрипки вызывают у меня какие-то особые ощущения: в моем сердце возникает щемяще-нежное чувство умиротворения и ностальгии по первой любви, которая для меня вылилась в целую драму, но осталась в памяти чистым незапятнанным алмазом. Возможно, что именно поэтому я до сих пор не женат.
В один из таких вечеров, когда Семеныч уже видел седьмой сон, я сидел не кресле и слушал скрипку, мне казалось, что я иду один по высокой влажной , холодной траве, щекочущей ноги и вызывающей легкий озноб. И чувство одиночества настолько остро мной воспринимается, что, увидев вдалеке всадника, бегу к нему, не разбирая дороги. Это видение пропало с последним звуком скрипки.
Да, эта таинственная Александра умела играть. И откуда взялось в этом захолустье это неповторимое чудо, приносящее свой дар людям, которые принимают его, как должное, не особенно заботясь о чувстве благодарности той, которая дарит им волшебное совершенство дивных звуков, а может быть и раздражаясь от вдруг врывающейся в их квартиру музыки.
Я уже не представлял свою жизнь без этого странного сочетания звуков, начинающегося гаммами, а заканчивающимися для меня лично чарующим гимном любви. И я твердо решил познакомиться с ней. За то время, что мы живем здесь ни я, ни Семеныч не видели ее. Я вышел и позвонил в соседнюю дверь. Из глубины квартиры послышались странные звуки, раздававшиеся все ближе и ближе.
Наконец, дверь открылась. Сначала я увидел костыли, а потом глаза Александры, они удивленно глядели на меня. Синие-синие, в обрамлении темных ресниц, эти глаза были настолько красивы и выразительны, что я онемел от восторга и только после того, как она второй раз спросила, что мне нужно, я пришел в себя и ответил:
– Я пришел засвидетельствовать почтение той, которая доставляет мне удовольствие своей игрой на скрипке, – а потом меня понесло, –но я никак не мог подумать, что в этой провинциальной глуши встречу до умопомрачения красивую девушку, да еще талантливую, причем настолько, что она через стенку чувствует мое настроение и играет именно то, что я хочу услышать.
Девушка покраснела и хотела уже закрыть дверь от смущения, но тут мы увидели девочку со скрипкой в руках, которая поднималась по лестнице, она поздоровалась и прошла в квартиру, закрыв за собой дверь. Я вернулся к себе и долго сидел, представляя девушку не на костылях, а на сцене со скрипкой. А потом по памяти набросал ее портрет и целый день любовался им.
Вернувшийся вечером Григорий Семенович, увидев портрет, хмыкнул одобрительно:
– Красивая! Где ты такую кралю нашел?
– В соседней квартире, Это она на скрипке играет, только она, почему-то, на костылях. У кого бы узнать о ней побольше.
– Я тут с Ольгой Михайловной из 14 квартиры познакомился, можно ее расспросить.
На следующий день я сидел у окна и караулил соседку. Вскоре она вышла, а я побежал следом. На мое счастье она шла в магазин. Подождав, пока она сделает покупки, подошел к ней и рассыпался в любезностях, предлагая свою помощь.
– Женщина не должна поднимать более трех килограммов, а у вас тут больше, поэтому позвольте мне донести ваши тяжелые пакеты.
– Ой, а можно я еще сетку с картошкой куплю, для Сашеньки, –воскликнула Ольга Михайловна.
А у меня в голове уже крутилась фраза:
– Не можно, а нужно.
Но вслух я сказал, что сбегаю сам, а также купил и торт, спрятав его сразу в пакет, чтобы соседка не видела.
В подъезде я занес ее покупки в квартиру, а сам любезно согласился отнести картошку Сашеньке, ведь все равно мне на второй этаж. И вот я звоню. Ждать пришлось долго. когда дверь открылась, я уверенно произнес:
– Здравствуйте,Саша, это Ольга Михайловна передала, куда отнести.
Девушка смущенно ответила, что на кухню. Разувшись, я по-хозяйски прошел на кухню, там было чистенько, но очень скромно. Она показала, где хранит овощи и я быстро пересыпал туда картошку. А потом достал торт и поставил на плиту чайник.
– Александра, а где у вас кружки для чая? – она показала на нужную полочку,– пять минут и будем пить чай. Меня зовут Евгений, фамилия Левашов, 29 лет, не женат, - и я засмеялся.
– А мне 21, фамилия Муханова и даже Петровна.
– Ух ты, что, выходит ты голубых кровей?
– Смотрите, на пианино стоит канделябр, есть предание, что он лично принадлежал Петру Александровичу.
И вот уже готов чай, я разрезал торт и мы мирно беседуем о музыке, потом я меняю тему и начинаю говорить о живописи и предлагаю написать ее портрет. Она удивленно распахивает свои прекрасные глаза и спрашивает:
– Вы художник?
– Да, я работаю в издательстве, делаю иллюстрации к книгам про птичек и зверушек. А еще создаю рекламную графику в интернете. А теперь давай перейдем на “ты”.
Все же я уговорил ее позировать. Она сказала, что легче всего ей сидеть за фортепиано, у нее для этой цели есть специальный стул. На том и порешили.