Ссылки на предыдущие статьи текущего цикла:
- Природа языкового родства, статья 1. Родство языков и их взаимопонятность;
- Природа языкового родства, статья 3а. Такие разные и такие похожие языки: фонетика;
- Природа языкового родства, статья 3б-1. Такие разные и такие похожие языки: грамматика. Часть 1, существительные;
- Природа языкового родства, статья 3б-2. Такие разные и такие похожие языки: грамматика. Часть 2, глаголы;
- Природа языкового родства, статья 4а. Слова словам рознь – осторожно: заимствования!
- Природа языкового родства, статья 4б. Слова словам рознь – когда чужого больше, чем своего;
- Природа языкового родства, статья 5б-1. Знакомьтесь: неочевидные когнаты. Часть первая: дай пять!
- Природа языкового родства, статья 5б-2. Знакомьтесь: неочевидные когнаты. Часть вторая: жизнь не перестаёт удивлять;
- Природа языкового родства, статья 5б-3. Неочевидные когнаты: порядок среди хаоса. О соответствиях между звуками;
- Природа языкового родства, статья 5б-4. Неочевидные когнаты: время меняет всё. О законах звуковых изменений;
- Природа языкового родства, статья 6а. Народы и языки: родство по крови против родства по слову.
Ссылки на предыдущие циклы статей
- Вводный цикл: Родство языков.
Родство языков, статья 1. Близкородственные языки
(ссылки на остальные статьи цикла смотрите внутри Статьи 1).
- Первый цикл: Язык и письменность.
Язык и письменность, статья 1. Похожие буквы и похожие языки
(ссылки на остальные статьи цикла смотрите внутри Статьи 1).
Здравствуйте, уважаемые читатели!
Сегодняшняя публикация завершает собой цикл статей «Мифы и заблуждения: природа языкового родства», который был посвящён разбору наиболее распространённых ошибочных представлений о том, что кроется за понятием «родственные языки».
Сразу же поспешу успокоить моих постоянных читателей: это последняя статья текущего цикла, но это отнюдь не последняя статья во всей серии «Мифы и заблуждения о родстве языков». Данная серия будет продолжена: в ней запланирован ещё один цикл, который выйдет под общим заголовком «Мифы и заблуждения: география родственных языков».
Логически сегодняшняя статья является второй частью Статьи 6а «Народы и языки: родство по крови против родства по слову»: изначально обе статьи задумывались как единое целое, но впоследствии в целях оптимизации объёма выпуска я решил разбить публикацию на две части. Поэтому тем, кто ещё не читал Статьи 6а, рекомендую предварительно с ней ознакомиться. (Здесь я позволю себе не повторять краткого содержания всех предыдущих выпусков цикла: вы найдёте его в только что упомянутой Статье 6а.)
Сегодня мы продолжим говорить о вещах, которые не имеют прямого отношения к внутреннему устройству языков, но так или иначе связаны с вопросами языкового родства в целом. В нынешнем выпуске мы подвергнем критическому анализу популярные в определённых кругах споры на тему «Чей язык древнее?», после чего мы пойдём ещё дальше и разнесём в пух и в прах абсурдное по своей сути мнение, что наличие или отсутствие каких-либо родственных уз между теми или иными народами и используемыми ими языками имеет сколь-либо существенное значение для их взаимоотношений в современном мире. Последнее из перечисленных заблуждений особенно коварно тем, что оно легко может стать благодатной почвой как для развития всевозможных псевдонаучных идей, так и для оправдания идеологии национальной исключительности и даже межнациональной розни.
Лингвистика и национализм: о бессмысленности споров вокруг языка
До тех пор, пока я не начал вести свой канал на Дзене осенью 2019 года, я, честно говоря, и не представлял, с каким размахом и с каким накалом страстей полыхают на этом ресурсе споры вокруг истории языков. Даже моего скромного уровня познаний в языковедении вполне достаточно, чтобы понять, что в абсолютном большинстве случаев такие споры инициируются людьми весьма далёкими от серьёзной лингвистической науки, а их ведущим мотивом чаще всего оказывается стремление угодить чьим-либо политическим или националистическим амбициям. Здесь мы не будем с вами обсуждать ни политику, ни национализм: подобные вопросы не входят в тематику моего канала. Здесь мы будем говорить лишь о том, насколько вообще оправданно впутывать в идеологическую повестку лингвистику и имеет ли хоть какой-либо смысл тратить свои усилия на манипуляцию лингвистическими фактами и на их намеренное искажение.
Написание этой статьи поначалу в моих планах не значилось, однако со временем я пришёл к выводу, что мне всё же следует поднять данную тему, дабы показать отсутствие всякой логики в попытках политизировать вопросы языкового родства, да и отсутствие какой-либо практической пользы от такого рода потуг.
Примечание. Помимо «лингвистов-националистов», сознательно приносящих научную истину в жертву националистической идеологии, существует ещё и другая категория псевдоучёных – это так называемые фрики, или альтернативщики, которые отвергают академическую науку как таковую (как правило, ни грамма в ней не разбираясь) и выдумывают собственные версии происхождения языков, выдавая их за безусловно верные. О фриках разговор совершенно отдельный – пока я не готов серьёзно обсуждать данный феномен на своём канале, так как недостаточно ещё осмыслил его природу. Сейчас же речь пойдёт именно о «лингвистах-националистах»: на мой взгляд, они причиняют куда больший ущерб лингвистической науке, ибо пропагандируемые ими антинаучные идеи находят порой поддержку в широких общественных и политических кругах тех или иных государств.
Но сначала я повторю одно очень важное замечание, которое я уже делал в Статье 6а. Убедительная просьба обратить на него внимание тем, кто указанную статью не читал.
Важное замечание. В этой статье (как и где бы то ни было вообще) я ни в коем случае не стремился унизить достоинство какого-либо народа. Любые приводимые ниже факты преследуют одну-единственную цель: продемонстрировать бессмысленность и нелепость намеренного искажения научных данных о языках из каких бы то ни было идеологических соображений. Любые возможные ошибки и неточности в описании изложенных фактов допущены мною непреднамеренно. Особо хочу подчеркнуть, что я отношусь с равным уважением ко всем большим и малым народам и глубоко убеждён, что плохих народов не бывает – в каждом из них есть свои достойные представители, и в каждом, увы, попадаются и негодяи.
Чей язык древнее?
Одной из типичных тем споров о языках нередко становится соревнование в том, чей язык древнее.
Гордиться своим народом, своей страной, своим языком – естественное для человека проявление чувств, и если вы испытываете гордость оттого, что ваш народ или язык имеет очень древнюю историю, то в этом, безусловно, нет ничего плохого, – не стоит только забывать о золотом правиле: заслужить уважение к себе может лишь тот, кто уважает также и других.
Однако сам по себе факт древности ничего, кроме собственно древности, за собой не влечёт, а потому бессмысленно и глупо заниматься намеренным искажением исторических данных ради одного только сомнительного удовольствия нечестным путём победить в споре «кто древнее?», ведь древность далеко не единственный возможный повод для национальной гордости.
Зачем нужно быть древним?
Как и прежде, начну с того, что продемонстрирую вам пару фотографий.
На фотографии выше вы видите типичные сельские дома в Камбодже. Кхмеры (так называют основное население этой страны) – один из древнейших народов Юго-Восточной Азии: их предки обитали в низовьях реки Меконг ещё со времён позднего неолита (с VI–V тысячелетия до н. э.), а первое известное историкам государство на территории современной Камбоджи (оно имело название Бапном) возникло в 68 году нашей эры, то есть в I веке по новому летоисчислению.
По целому ряду исторических причин, в том числе и из совсем недавнего прошлого, Камбоджа оказалась одной из беднейших стран региона. Кхмеры – замечательный, трудолюбивый, дружелюбный и гостеприимный народ (я сам дважды бывал в Камбодже: в 2006 и в 2010 году, – это очень интересное в туристическом плане место), однако по уровню ВВП на душу населения Камбоджа сейчас занимает 144-ю позицию в рейтинге 188 стран.
А теперь посмотрите на другую фотографию.
По звёздно-полосатому флагу на этом фото нетрудно догадаться, что речь пойдёт о Соединённых Штатах Америки (я специально выбирал фотографии именно провинциальных домов, так как по современной городской архитектуре далеко не всегда получится сделать адекватный вывод об общем благосостоянии государства и благополучии его жителей). Конечно, можно по-разному относиться к США как к стране, но нельзя отрицать того факта, что это крупнейшая в мире экономика с высоким средним уровнем жизни населения, одно из самых передовых в научно-техническом плане государств, страна внёсшая неоценимый вклад в развитие мировой культуры (в частности, в области музыки, литературы, кино) и одна из наиболее влиятельных в мировой политике сил (в период с 2008 по 2014 год у меня было пять командировок в разные города Америки, – в общей сумме я провёл там около 9 месяцев, что даёт мне определённое право рассуждать о тамошней жизни не понаслышке). Напомню, что США были образованы 4 июля 1776 года, – значит, сегодня этой стране ровно 244 года от роду.
Такое, казалось бы, незамысловатое сравнение убедительно показывает, что положение страны в современном мире, равно как и авторитет её народа и языка, определяется вовсе не исторической древностью, а уровнем развития данной нации и её нынешними достижениями.
Что мы понимаем под возрастом языка?
В любой научной дискуссии следует в первую очередь чётко и однозначно очертить обсуждаемые понятия: так, если мы решаем вопрос, какой из двух языков древнее, то мы должны сначала согласовать некоторые правила, как именно мы будем измерять возраст языка, то есть с какого момента его надлежит отсчитывать. В этом-то и состоит вся сложность: таких универсальных критериев для возраста языка попросту нет!
Довольно легко ответить на вопрос о времени появления письменности в том или ином языке (в отдельных случаях оно известно с точностью до года), но это вовсе не то же самое, что время возникновения устного языка как такового, так как письмо исторически вторично (см. Статью 4 первого цикла «Чем письменность отличается от языка»). Ни один человеческий язык, за исключением искусственных языков вроде эсперанто, не появился внезапно из ниоткуда – все языки являются продуктами постепенного развития своих более старых форм. Любой язык непрерывно меняется, о чём я подробно рассказывал в Статье 5б-4, просто одни языки меняются медленнее, а другие быстрее, но изменения происходят везде. Так как же тогда однозначно определить тот момент, с которого, скажем, немецкий язык стал именно немецким, а не прагерманским?
На название языка полагаться не стоит: название – это всегда некоторая условность. Мы называем древние народы и языки так, чтобы их наименования были ясны нам самим, но, разумеется, древние греки никогда не считали себя древними, и тем более праиндоевропейцы никогда не называли себя праиндоевропейцами. Что же касается самоназвания того или иного народа, то в ходе его истории оно может не раз поменяться, однако это означает не больше, чем смена имени человека: если наречённый по рождении вычурным именем Фердинанд решит при получении паспорта заменить своё имя на простого Фёдора, то это ещё не сделает его другой личностью. Так, современные японцы называют свою страну 日本 [ниппон], но до 670 года она именовалась 大和 [ямато], из чего вовсе не следует, что японский народ и его язык появились только в 670 году, – документально зафиксированная история Японии начинается не позднее V века.
Возьмём для примера утверждение о том, что армянский язык древнее русского (подобного рода дискуссия действительно имела место в комментариях к одной из моих статей). В каком-то смысле данное утверждение справедливо, но что мы в реальности под ним понимаем? Сразу же хочу подчеркнуть, что я ничего не имею против указанного факта как такового: нет ничего плохого в том, чтобы быть древним, как и нет ничего зазорного в том, чтобы им не быть (см. подглаву «Зачем нужно быть древним?»).
На рисунке выше показан фрагмент генеалогического древа индоевропейской семьи языков (всё древо я рисовать не стал). Русский язык отпочковался от древнерусского (так просто принято называть общий язык восточных славян, но, если хотите, его с таким же успехом можно считать и древнеукраинским, и древнебелорусским). Точно так же древнерусский язык можно было бы назвать и правосточнославянским. Однако превращение древнерусского языка в русский вовсе не было внезапным и резким: поздние стадии древнерусского практически ничем не отличались от ранних стадий русского (равно как и от ранних стадий украинского или белорусского). Древнерусский язык, в свою очередь, отпочковался от праславянского (его вы вправе назвать и древнедревнерусским, и древнедревнепольским, и древнедревнеболгарским и т. д.). Праславянский ранее ответвился от прабалтославянского (он же древнедревнедревнерусский, древнедревнедревнепольский, древнедревнелитовский и т. д.). Ну а тот, как мы знаем, произошёл от праиндоевропейского (если хотите, это древнедревнедревнедревнерусский, древнедревнедревнедревненемецкий, древнедревнедревнедревнеитальянский, древнедревнедревнедревнеирландский и ещё много «древнедревнедревнедревне-какой» язык).
Таким образом, если мы проследим историю русского языка от его современного состояния в прошлое, то неизбежно придём к праиндоевропейскому языку-источнику (на схеме развитие русского языка обозначено сплошной синей линией), – ещё раз обращаю ваше внимание, что изменения в любом языке протекают плавно, без каких-либо резких скачков, из-за чего невозможно установить точную границу, когда «заканчивается» старый язык и «начинается» новый. А если мы проследим от современного состояния в прошлое историю армянского языка, то мы опять-таки придём всё к тому же праиндоевропейскому языку-источнику (см. на схеме сплошную оранжевую линию).
Что же отличает синюю линию от оранжевой? Лишь то, что ствол, через который проходит синяя линия, дал много боковых ответвлений, а от ствола с оранжевой линией ничего не отпочковывалось (хотя возможно, что боковые ветви и были, но до наших дней они не дошли и зафиксированных в письменных источниках следов не оставили). Вот и всё различие! При этом древние стадии армянского языка (в частности, сложившийся во II веке до н. э. литературный язык грабар) весьма существенно отличаются от современного армянского. Получается, что более древним мы попросту считаем такой язык, который вырос в одиночку или же потерял к настоящему времени близких родственников. Это, конечно, можно принять за определение древности, но всё же подобный критерий не более чем условность. В каком-то смысле все живые человеческие языки друг другу ровесники, так как все они являются продуктами постепенного развития древнейших языков первобытных людей!
Древние языки против архаичных
Иные, правда, рассуждая о древности какого-либо языка, на самом деле имеют в виду тот факт, что употребляемый в наше время язык во многом сохранил черты языка бытовавшего порядка тысячи лет назад или ещё раньше. Но тут уже идёт подмена понятий: в лингвистике в таких случаях говорят не о древности, а об архаичности.
Ни один из живых человеческих языков не стоит на месте в своём развитии, однако скорость протекания изменений зависит от конкретного языка и конкретной исторической эпохи: какие-то языки в определённые периоды меняются очень быстро, в других же изменения могут происходить значительно медленнее (подробно об этом мы говорили в Статье 5б-4). Архаичными называют такие современные языки, которые за последнее тысячелетие или около того изменились в относительно меньшей степени, чем большинство других языков. Подчёркиваю, именно в относительно меньшей степени, так как полностью неизменным живой язык быть не может – такими бывают лишь мёртвые языки. В качестве примеров архаичных языков можно назвать исландский (его считают самым архаичным из всех языков германской группы индоевропейской семьи), литовский (это язык балтийской группы индоевропейской семьи; некоторые лингвисты его характеризуют как самый архаичный из всей индоевропейской семьи в целом: см., например, научно-популярную книгу об этимологии «К истокам слова», написанную в 1973 году советским и российским лингвистом Ю. В. Откупщиковым) или, скажем, грузинский (наряду со сванским это один из самых архаичных языков картвельской семьи, при том что и вся картвельская семья как таковая сама по себе и так уже весьма архаична).
Повторю, что в данном случае речь идёт не о возрасте языка, который не совсем понятно с какого момента следует отсчитывать, а именно о его относительно малой изменчивости в течение длительного промежутка времени, измеряемого тысячей или более лет. Архаичность языка можно установить лишь путём лингвистических исследований, а с точки зрения практического использования архаичные языки ничем не хуже и не лучше неархаичных: любой живой человеческий язык прекрасно справляется со своей функцией инструмента общения. Гордиться же архаичностью своего языка, на мой взгляд, представляется довольно странным: это всё равно что гордиться, скажем, местом ударения в слове. Только вообразите себе, что кто-нибудь произнёс бы, к примеру, такое: «У нас ударение на первом слоге – не то что у вас, у отсталых, на последнем», – не правда ли, звучит смешно?
Не родня вы нам, не родня!
Если споры о древности языков ещё можно как-то понять (быть первым в чём-то многие считают достаточным поводом для гордости), то вот попытки опровергнуть научно установленные факты языкового родства, равно как и попытки найти такое родство там, где его заведомо нет, не только по своей сути нелепы, но к тому же и вредны, в частности и для имиджа тех, кто как раз и занимается распространением подобных идей. Речь идёт о намеренных подтасовках фактов в угоду чьей-либо националистической повестке дня или в качестве аргумента для оправдания недружественных отношений между народами и государствами.
Думаю, большинство из моих читателей прекрасно знают примеры таких псевдолингвистических доктрин, нашедших популярность в определённых кругах на территории бывшего СССР, – я умышленно не буду их как-либо конкретизировать, дабы не нагнетать по данному поводу никому не нужную межнациональную истерию. Давайте лучше спокойно разберёмся, а ради чего это, собственно, делается и есть ли в этом хоть какой-нибудь смысл.
Но сперва я считаю необходимым чётко обозначить свою позицию. Я являюсь категорическим противником какой бы то ни было межнациональной вражды или неприязни и искренне выступаю за то, чтобы любые народы мира имели дружеские отношения и больше между собой общались, сохраняя при этом взаимное уважение. Доверительное общение представителей разных этнических групп способствует расширению их кругозора, позволяет им узнать друг о друге много интересного и к тому же предоставляет возможность перенять друг у друга что-нибудь лучшее. Но сегодняшняя реальность, увы, такова, что конфликты и войны, по-видимому, останутся с человечеством ещё надолго. Ответственность за это лежит главным образом на тех, кто облечён властью: используя международные конфликты, они зарабатывают себе политические очки ради удовлетворения тех или иных личных амбиций.
Хотим мы того или нет, конфликты тем не менее были и в обозримом будущем будут (хотя лучше бы их, конечно, не было). Понятно, что каждая из конфликтующих сторон неизбежно будет стремиться как-то обосновать свою правоту как в глазах собственного населения, так и перед международным сообществом. Но согласитесь, глупо пытаться обосновать правоту отталкиваясь от заведомо ложных в научном отношении посылок, тем более что давно установленные и общепризнанные в науке факты не подвергаются сомнению ни их собственными, ни российскими, ни даже западными учёными.
Жертвами таких националистически настроенных псевдоисследователей чаще всего становятся история и лингвистика. Об истории разговор отдельный: она, конечно, страдает в первую очередь, однако история – это не мой конёк, так что я оставляю данный вопрос тем авторам, которые хорошо разбираются в теме. Но при чём здесь, вообще говоря, лингвистика и при чём здесь генеалогия языков?
Чтобы не быть голословным и в то же время не тыкать ни в кого пальцем, рассмотрим ситуацию на примере двух вымышленных народов: пусть это будут эльфы и хоббиты. Предположим, что эльфы и хоббиты говорят на близких, частично взаимопонятных языках, которые входят в одну и ту же языковую группу и даже в одну и ту же подгруппу, – сходство между их языками настолько очевидно, что наличие между ними генеалогического родства осознают и рядовые носители эльфийского с хоббитским. И вот на некотором, возможно не самом лучшем, историческом этапе правительство эльфов вдрызг разругалось с правительством хоббитов (здесь мы не будем копаться в сути конфликта и искать правых и виноватых: статья не о политике, а о лингвистике). А за этим последовало нечто совсем уж нелогичное: группа эльфов, обладающих минимальными познаниями в филологии, желая выслужиться перед своим правителем, который обиделся на верховного предводителя хоббитов, придумала тезис о том, что язык хоббитов якобы не входит в одну языковую группу с языком эльфов, и притянула к данному тезису какие-то зыбкие путаные обоснования, рассыпающиеся при любом мало-мальски серьёзном научном анализе.
Оставим в стороне рассуждения об абсурдности самого этого тезиса и зададимся вопросом о том, для чего он вообще мог понадобиться. Даже если вдруг выяснится, что все мировые лингвисты до сих пор ошибались и что эльфы на самом деле не лжеучёные, а настоящие гении, сумевшие разглядеть в темноте свет истины, то как это в итоге поможет эльфам отстоять свою правоту в конфликте с хоббитами? Похоже, что некоторые представители эльфов попросту полагают, будто бы все языковые родственники всегда поддерживают друг с другом хорошие отношения, а вот отсутствие языкового родства как-то оправдывает межнациональную неприязнь. Но если они действительно так считают, то это с потрохами выдаёт их полную некомпетентность в обсуждаемом здесь предмете и тем самым наносит непоправимый ущерб их же собственному имиджу. И пусть все остальные их доводы, за исключением лингвистических, окажутся на поверку разумными, они уже не будут вызывать должного доверия со стороны тех, кто хоть сколь-либо разбирается в вопросах языкознания.
Установленные факты языкового родства опираются исключительно на данные научного анализа, о методах которого я вам рассказывал на протяжении всех моих предыдущих статей. Происхождение языков уходит корнями в глубокое прошлое, и ему совершенно нет никакого дела до нынешних взаимоотношений между народами и государствами. Отношения эти могли неоднократно меняться от одного полюса к другому, – что же касается происхождения языков, то его изменить уже невозможно. Так откуда же тогда представление о том, что языковые родственники не могут конфликтовать, а неродственники не могут между собой дружить?!
Сначала приведу примеры добрососедских (на сегодняшний день) отношений между странами, в которых государственные языки не состоят друг с другом в родстве: это Швеция и Финляндия (шведский язык принадлежит к германской группе индоевропейской семьи, а финский – к финно-волжской группе финно-угорской ветви уральской семьи языков), Латвия и Эстония (латышский язык относится к балтийской группе индоевропейской семьи, а эстонский – всё к той же финно-волжской группе финно-угорской ветви уральской языковой семьи), Румыния и Венгрия (румынский язык входит в состав романской группы индоевропейской семьи, а венгерский – в угорскую группу финно-угорской ветви уральской семьи языков), наконец, Вьетнам и Лаос (вьетнамский – язык вьетской группы мон-кхмерской ветви австроазиатской семьи, а лаосский – язык тайской группы тай-кадайской языковой семьи). В истории могло быть, конечно, всякое, но на данный момент страны в каждой из перечисленных пар активно сотрудничают, оказывают друг другу экономическую и политическую поддержку и даже имеют соглашения о партнёрстве в области обороны.
Ну а теперь для полноты картины возьмём и примеры противоположных ситуаций, когда различные политические разногласия и даже вооружённые столкновения случаются между странами, народы которых говорят на родственных языках. В первую очередь это, конечно, Израиль и Палестина (как иврит, так и арабский язык принадлежат к одной и той же семитской ветви афразийской семьи). В недавнем прошлом, во времена распада Югославии, это были Сербия, Босния и Хорватия: все три указанные республики успели попарно друг с другом повоевать (их население говорит на очень близких, практически идентичных языках южнославянской подгруппы славянской группы индоевропейской семьи). А стоит ли упоминать о многолетнем конфликте между Индией и Пакистаном (урду, государственный язык Пакистана, по сути, является вариантом языка хинди, принадлежащего к индоарийской группе индоевропейской семьи) или о взаимоотношениях Северной и Южной Кореи, где народ говорит и вовсе на одном и том же языке (невзирая даже на то, что между корейским языком КНДР и корейским языком Республики Корея накопились некоторые различия)? При этом мне ни разу не доводилось слышать или читать, чтобы в какой-либо из перечисленных стран пытались оспорить родство своего языка с языком страны-оппонента (в республиках бывшей Югославии было заявлено о самостоятельности хорватского и боснийского языков как языков отдельных от сербского, но сам факт родства между ними сомнению, насколько мне это известно, не подвергался).
Ничего хорошего в межнациональных конфликтах конечно же нет. Но мне бы всё же хотелось обратиться ко всем подобного рода идеологам, которые стремятся отстоять правоту тех или иных политических кругов своей страны путём искажения давно установленных лингвистических фактов: оставьте, пожалуйста, лингвистику в покое! Не лезьте туда, в чём вы не разбираетесь, тем более что вы ровным счётом ничего таким образом доказать не сможете, а лишь подорвёте доверие к своей же аргументации. Используйте лучше иные инструменты. Лингвистика – это удел учёных, а не идеологов, она никак на идеологию не влияет и влиять не может, а тот, кто этого не понимает, попросту выставляет себя глупцом.
__________________________________________________________________________________________
Итак, вы только что дочитали последнюю статью из цикла «Мифы и заблуждения: природа языкового родства», – это был второй цикл из серии «Мифы и заблуждения о родстве языков». Впереди вас ждёт ещё третий цикл, – он будет называться «Мифы и заблуждения: география родственных языков».
Спасибо, что вы были со мной. Оставайтесь на связи! Всем всего наилучшего и до новых встреч!
Ссылка на следующий цикл статей
- Третий цикл. Мифы и заблуждения: география родственных языков.
География родственных языков, статья 1а. Общегеографические заблуждения: языки Европы
(ссылки на остальные статьи цикла смотрите внутри Статьи 1).