Сегодня, когда лозунги "Деды воевали" и "Можем повторить" для некоторых диванных стратегов стали чуть ли не национальной идеей, расскажу историю войны одного единственного человека - моего отца. Потому что война - это не только победа. Война - это гибель 11 с лишним миллионов советских воинов. Война - это почти 3,5 миллиона солдат, офицеров и генералов, прошедших плен или погибших в плену. И это 230 тысяч тех, кто из плена попал в лагеря НКВД - МВД. Я оперирую официальными цифрами. Точных не знает и не узнает никто. Да и в них ли дело.
Предлагаю вашему вниманию воспоминания человека, прошедшего войну и вернувшемуся с нее. Подоплёка такова: я долгие году уговаривал отца записать воспоминания о его жизни. В основном, меня интересовало, что он помнит о предках. Наконец мой глас был услышан и за несколько лет до смерти отца у меня в руках оказалась вот такая школьная тетрадь.
О предках отец почти ничего интересного не вспомнил, а вот о своей войне рассказал. Сухо и скупо, без домыслов и прикрас. Так будете читать эту историю и вы. Я всего лишь "расшифровал" не очень хороший отцовский почерк, а парочку своих комментариев выделю курсивом.
В 1934-м призвался на действительную службу в 6-й Кавказский краснознамённый стрелковый полк, который располагался на ж/д ст. Янов. 2 года служил срочно и 2 сверхсрочником на должности зав. складом ОВС. В 1938-м году демобилизовался и вернулся в Чернобыль. Устроился работать в судоремонтные мастерские табельщиком. В июне 1938-го послали в г. Гомель на курсы нормировщиков, после окончания которых я работал в Чернобыльских судоремонтных мастерских сначала нормировщиком, а затем, до начала войны, начальником отдела труда и зарплаты. В начале войны, 7 июля 1941-го наш завод эвакуировали в г. Ростов на Дону. Устроили на завод (?), но я там только числился, а всё время ездил в командировки на Днепр по розыску наших барж с оборудованием, где неоднократно попадал под бомбёжки и артобстрелы. У меня была бронь от армии, но поскольку в разрушенном Ростове я остался без родных и знакомых, в марте 1942-го пошёл в военкомат и заявил о желании пойти добровольцем.
Меня зачислили в 13-ю особую морскую бригаду, которая находилась недалеко от Ростова, на реке Миус, село Андреевка. Нас повезли в это село автомашинами. Наша последняя машина застопорила и остановилась, а остальные поехали. После ремонта шофер нас повёз дальше, но не в нужную Андреевку, а в другую. Куда надо, он не знал. Оказалось, что в этой Андреевке стоял 1133-й стрелковый полк. Вот мы и попали вместо морской бригады в пехоту. Меня назначили в полковой взвод разведки. После нахождения в разведке нас стариков (бывалых) осталось только 3 человека и меня назначили командиром стрелкового взвода. Присвоили звание младшего лейтенанта. Наш полк занимал оборону на реке Миус. 20-го июня 1942-го в 10 часов вечера наш полк оставил окопы и вышел на шоссе. Объявили: во избежание окружения делаем отход на Кавказ через Ростов, Краснодар, р. Кубань. Наш батальон был прикрывающим. Основные части 56-й армии отступали впереди километрах в 7-8-и. Противник нас не беспокоил, только бомбил передовые части. Над нашим батальоном лишь один самолёт противника кружил. В 17 часов прошли одно село и в километре от него сделали привал. Разведка доложила, что в селе танки противника. Выпустили несколько мин по противнику, снялись и решили на одной из возвышенностей занять оборону. Но в это время на нас налетело 10-12 самолётов, бомбили и обстреливали из пулемётов. Не успели мы занять оборону, как появились танки. С тыла и с фланга штук по 15. Начали обстреливать нас пушками и пулемётами. В это время осколком меня ранило в грудь. Осколок пробил ребро и застрял в правом лёгком. С танков высадилась пехота противника. Я после ранения успел залезть в какие-то кусты и, видимо, от потери крови потерял сознание. Потом помню как остановилась немецкая автомашина. Из неё вышли офицер и шофер. О чём-то поговорили между собой и меня втащили в автомашину. Видимо, увезли в полевой лазарет. Из автомашины я увидел, что шло наших человек 15 пленных и 2 повозки нагружено ранеными. В полевом лазарете мне сделали укол и перевязали. Через час подъехала санитарная машина. Немецких раненых и меня отвезли в стационарный лазарет в г. Таганрог. Лежал на носилках часов до 23-х. Вижу, что врачи снимают халаты, собираются на отдых. Один врач остановился возле меня и спросил: - русь? Опять надели халаты, положили на операционный стол и сделали операцию. Первые дня два мне стало вроде легче, но в лёгком были сильные боли. Каждый день насосом выкачивали у меня гной. Я неоднократно терял сознание. Затем мне прорезали в боку отверстие, вставили трубку, вытекло оттуда примерно литр гноя. Стало легче. Через несколько дней меня погрузили на попутный грузовик и повезли в Херсон, сказали, что к русским врачам. По дороге меня сильно растрясло и я пробыл в Херсоне дней 10. Затем погрузили на санитарный поезд и отправили в Польшу, г. Тарнув. Там был лазарет для военнопленных и пленные русские врачи. Поскольку я был очень слаб и медленно поправлялся, меня там оставили в виде санитара. В начале 1944-го из этого госпиталя всех, кто вылечился вывезли в г. Тетринов (город я не нашел. Возможно не расшифровал почерк.) в Польше. Там нас начали вербовать во Власовскую армию. Я отказался. Тех кто отказался, человек 200 и меня тоже загнали в товарные вагоны и отправили в район Никополя рыть окопы на правом берегу Днепра. На второй день налетела советская авиация и обстреляла нс из пулемётов. Меня ранило в ногу (оторвало большой палец ). Отправили в госпиталь в г. Люблин, из Люблина в Краков, из Кракова в Австрию. В Австрии отправили работать на железнодорожный завод в г. Цельтвег. Там я работал слесарем и немного токарем. 7-го, 8-го мая 1945-го советские танки вошли в город и нас освободили. Зачислили в запасной полк. В этом полку бывших пленных офицеров отделили и отправили в спец. лагерь, где проходили проверку. После проверки офицеров должны были везти в г. Иваново на аттестационную комиссию. Но наша группа офицеров-инвалидов имела привилегию, с нами считались и для перехода из одного проверочного пункта в другой давали транспорт. В эшелоне по дороге в СССР в г. Яссы начальник контрразведки, полковник, сказал, что на аттестационной комиссии будет один вопрос: - "Почему не застрелился? Если хотите, я вам дам направление на дальнейшую проверку по месту жительства." Так я снова оказался в Чернобыле. Прошёл проверку, стал чистым. После смерти Сталина восстановили в звании, выдали жалование за 2 месяца...
Вот и всё. Думаю, мои комментарии излишни. Жду ваши. Спасибо прочитавшим!