Сколько себя помнил, Элеван жил вдвоем с мамой. У них никого не было: мама не общалась с родственниками, не имела друзей. “Ты — все что у меня есть”, — любила говорить мать. Элеван предполагал, что она очень любит его, раз уделяет ему все свое время, все свои силы. И мучился от того, что не мог отплатить ей той же монетой: зимой и летом, в любую погоду он стремился на улицу — к приятелям, к покорению мира. Мама была несчастна. Все свое свободное от работы время она проводила дома, только изредка выглядывая из него, как улитка из раковины. Слишком чувствительная и пугливая для этого мира. Но маскирующая свой страх за небрежностью и бравадой. И, как все напускное, невсамделишное, эта небрежность легко расплёскивалась вокруг, превращаясь в желчь и ненависть ко всему живому. Элеван и сам порой поддавался упадническим настроениям. Но стоило ему выйти за периметр маминой ракушки, как молодость и любовь к жизни брали верх. Свет, цвет, запахи, вкусы и звуки, люди и дома, солнце и метели: мальч