Темой диплома Вова выбрал разработку радиоприёмника. Модель должна была конкурировать с безоговорочным лидером бытовой радиоэлектроники СССР приёмником ВЭФ. Это ставило Вову в довольно жёсткие рамки. ВЭФ-202 был мечтой любого советского гражданина. Надёжный, по нынешним временам, конечно, кирпич, но тогда едва ли ни вершина компактности, стабильный приём сигнала, достаточно точная подстройка. И дизайн! Не хуже заграничных грюндигов и телефункенов.
Молодые читатели могут не поверить, но тогда никакими Sony и Panasonic даже не пахло. По крайней мере, в СССР.
Пока Вова корпел над схемой дипломного радиоприёмника , процесс создания электронного шедевра нас не касался никаким боком. Но ближе к весне остро стал вопрос разработки дизайна. И Вова попросил меня заняться этой частью проекта.
Здесь следует сказать, что с начертательной геометрией у меня были отношения достаточно сложные. Предмет у нас вёл зав. кафедрой, тов. Гайнутдинов (имя, отчество сейчас уже не вспомню). Меня, как чертёжника, он забраковал с первого ватмана. По предмету я больше тройки не имел. Но, как ни странно, приятелям за год сделал десяток курсовых работ. И они, эти работы защитили на «отлично».
Апогеем стала история со сдачей экзаменов моим хорошим другом с факультета систем управления. Я сидел в коридоре напротив аудитории, в которой принимали экзамен. Девочка из группы друга, уже сдавшая экзамен, вынесла вопросы. Я пристроился на подоконнике и начал делать наброски ответов. В это время из аудитории вышел товарищ Гайнутдинов. Заметил меня и, не скрывая иронии, поинтересовался: «Студент Глущук, что Вы здесь делаете? Неужели Вы думаете, что способны кому-то что-то подсказать?»
- Упаси Боже. Я пишу письмо. – Отвечаю первое, что пришло в голову, а сам стараюсь прикрыть спиной от любопытного взгляда преподавателя черновики ответов.
- Маме? Денег просите?
- Нет. Вам.
- И чего хотите?
- Взаимности…
- Взаимности?
- Ну, да. Чтобы начертательная геометрия меня любила так же, как я люблю её.
- На взаимность у Вас нет шансов. – И зав. кафедрой гордо удалился в туалет.
Читать на ЛитРес
Со следующим вошедшим в аудиторию я передал ответы. Друг получил «четыре». И балл ему снизили из-за моей ошибки. Впрочем, «четвёрка» его ничуть не расстроила.
И вот дипломник попросил меня принять участие в подготовке дипломного проекта. Это был, как теперь говорят, новый вызов. И я взялся за дело со всем возможным энтузиазмом.
Замечу: креатив у меня всегда преобладал над профессионализмом.
Эскиз получился на зависть дизайнерам ВЭФ. Везде, где можно, я применил только появившиеся ползунковые потенциометры. Забегая вперёд, добавлю: где можно и где нельзя.
Вова покряхтел, почесал в голове, переделал компоновку схемы под мой «супер-дизайн» и отправился на консультацию к руководителю дипломного проекта.
Из института Вова вернулся мрачнее июньской грозовой тучи. Он не источал молнии и не извергал гром только потому, что и себя чувствовал полным дураком.
- Ну, что тебе сказали?
- Процитировать или пересказать?
- Как хочешь. – Я ждал комплиментов и не особо задумывался о причинах плохого настроения Вовы.
- Если убрать маты, то на кафедре сказали, что меня нужно было отчислить с третьего курса. Точнее, не восстанавливать после армии в институте.
Мы молча ждали расшифровки ребуса.
- Вот, кто тебе сказал, что ползунковым потенциометром можно настраивать приёмник?
Я начал подозревать неладное.
- А что? Красиво и практично: шкала выгравирована прямо на корпусе. Никаких роликов , верёвочек, пружинок. Передвинул и всё.
Шкалой настроек я особенно гордился. Это была моя персональная находка. Ничего подобного в мировой практике не существовало! И, как выяснилось потом, не случайно.
- Вот и мне передвинули сроки защиты. И всё.
Ну, вообще-то основы теории цепей мы уже начали проходить. А устройство радиоприёмника – это из курса физики средней школы. До меня медленно, но верно стало доходить, что как бы картинка красиво ни выглядела, но невозможно в схеме заменить конденсатор переменной ёмкости переменным сопротивлением. Радио так не работает.
- И что теперь делать?
- Мне посоветовали физику учить.
Дизайн менять мы не стали. Изменили конструкцию. Теперь ползунок тянул тросик, а тросик через блок из пары роликов менял ёмкость конденсатора.
Диплом Вова защитил на «хорошо». На радостях даже сводил меня в ресторан, где мы посидели на «отлично».
После хорошей выпивки под отменную закуску, Вова вспомнил, что он кандидат в мастера спорта по боксу. На крыльце, уже закрывшегося ресторана компания дипломников из политеха отмечала завершение учёбы. Вова рассказал десятку разогретых выпивкой парней, что он думает о политехническом институте, их дипломах и новоявленных инженерах. Рассказал вполне дружелюбно и с улыбкой. Но улыбка не помогла. Завязалась короткая потасовка, переросшая в массовую драку. Причём, драться начали свои со своими, потому, что кому-то случайно досталось то, что предназначалось мне с Вовой. А кровь, даже пролитая случайно, требовала отмщения. И пока народ увлечённо махал кулаками, мне удалось выдернуть Вову из гущи событий и по трамвайным рельсам мы пешком отправились в общагу.
- Давай вернёмся! Там сейчас самое прикольное! – Убеждал меня Вова. Но я выпил меньше и, как более трезвый член творческого коллектива разработки супер-радиоприёмника, чётко понимал: если вернёмся, то сами пешком двигаться уже не сможем. Нас увезут. Либо в милицию. Либо в больницу. Но, вероятнее всего, сразу в морг.
Читать на ЛитРес / Читать на Bookmate
Дипломный проект Вовы, возможно, и сейчас хранится в архиве института. А непобеждённый нами «VEF-202», по сей день остаётся самым легендарным радиоприёмником СССР.
Ну, теперь Вы догадались о каком городе и ВУЗе идёт речь?