Масштабная драма посвящена подвигу ликвидаторов последствий аварии на Чернобыльской АЭС.
Это история о большой любви и самопожертвовании, разворачивающаяся на фоне самой страшной катастрофы XX века. Пожарный из Припяти Алексей Карпушин (Козловский), наконец-то решившийся признаться в своих чувствах любимой женщине, впервые в жизни строит планы на будущее, но авария на Чернобыльской АЭС грозит оставить их несбыточными мечтами. Алексей, никогда не считавший себя героем, отправляется на смертельно опасную миссию, чтобы предотвратить худший исход атомной катастрофы.
Некий пожарный по имени Алексей Карпушин (Данила Козловский) в парикмахерской встречается со своей давней знакомой Олей (Оксана Акиньшина). Они знают друг друга около 10ти лет и раньше, по всей видимости, пребывали в серьезных отношениях. В каких конкретно, к сожалению, прояснить трудно, как и многое другое в этом удивительном фильме. Но то, что Оля с неохотой принимается стричь бывшего парня зритель заметит сразу. И поверьте, у нее на это есть веские причины. За эти годы Оля умудрилась втихомолку в одиночку воспитать 10ти летнего сына.
Но Алексей Карпушин не дурак и случайно узнав об этом факте вспоминает то, что сценаристы заботливо вложили в наши головы в первой сцене, а именно что с момента их последней встречи прошло 10 лет. Эмоции и неожиданно взыгравшее чувство долга пробирают негодного доселе папашу Алексея, и он решает восстановить свои любовные отношения с Олей, став примерным отцом для ее сына. Тут он решает креативно подойти к делу и дарит сыну профессиональную камеру, так как тот увлекается любительской съемкой.
Вроде все нормально и движется себе стандартная история про чувака, который повел себя немножко как мудак, бросив девушку с ребенком и теперь пытается исправится, а та неохотно отпирается (все-таки десять лет одна воспитывала, наверное, устала немного). К тому же, Карпушина легко понять. О ребенке он не знал.
Но постойте-ка… По-моему, тут еще кое-что есть. Ах да, фильм называется «Чернобыль» и действие происходит в городе Припять. Тут то авторы и вспоминают, что пора и честь знать и взрывают как будто по своему хотению атомный реактор. Ну и, конечно же, этот взрыв снимает на новенькую камеру сын Карпуши (правда потом идею с камерой бросают и очень зря).
Теперь фильм запущен и движется дальше с каждой секундой все стремительнее. Нас с головой окунают в суетность того ада, творившегося в городе Припять в 1986 году в первые часы после взрыва ЧАЭС. С помощью трясущихся и еле, улавливаемых сознанием из-за частоты сменяемости, кадров, снятых Ксенией Середой, зрителя активно пытаются завербовать в поклонников фильма. Казалось бы, этот принцип и подача конгениальны главному сущности катастрофы, а желание дезориентировать зрителя в пространстве и расфокусировать взгляд прочитываются в желаниях создателей, стремящихся достоверно передать, въевшуюся словно в атмосферу, панику и растерянность местных жителей и ликвидаторов аварии.
Уже как будто пора начать хвалить авторов (или автора?) за такое искусное и гармоничное сочетание формы и содержания, когда ты оказываешься словно в эпицентре событий и буквально чувствуешь запах гари, едкость дыма и легкое головокружение. Зритель словно поддаётся разрушению невидимой, всепроникающей радиации, которая стала причиной большой катастрофы. Но, вдруг, сверху снисходит озарение. Обильно распространяемые по экрану невидимый эфир радиации на самом деле является испускаемым ядом, который пытается помутить твое сознание, окутать его туманом и безжалостно обмануть.
Данила Козловский эдакий человек-оркестр, имеющий в арсенале, как мы выяснили, минимум шесть рук попросту не способен поспевать за происходящим. И кажущиеся задумки, специально созданной атмосферы, становятся фикцией, воплощением хаоса и отражением беспомощности автора, который непонятно, о чем рассказывает историю.
То ли это история любви двух странных людей, предысторий и мотиваций которых мы не понимаем из-за того, что сценаристы не удосужились о них рассказать. То ли это ненужное и избыточное на сегодняшний день высказывание о катастрофе и политике СССР, о которой нечего сказать после американского «Чернобыля». То ли это радикальный авторский фильм, пытающийся отобразить настроение, уловить атмосферу и добиться катарсиса. Но в таком случае фильму не хватает смелости отказаться от глупой любовной линии и построить фильм вокруг десятилетнего мальчика, случайно заснявшего взрыв реактора и ставшего свидетелем беспомощности и паники мира взрослых бессильных перед ужасной катастрофой.
Кто смотрел это кинематографическое произведение поймет, что маленькая сценарная деталь увлечения операторским искусством мальчика могла стать ключевым творческим решением фильма. Но в таком случае рождается вопрос. На кой черт нужен Данила Козловский в главных ролях? А это в корне противоречит авторскому замыслу.
Даже самое невнятное высказывание победит искренность создателя. Мы прощаем автору любые ошибки, если сумеем уловить неподдельную интонацию. Но каждая сцена «Чернобыля» будто бы соткана из фальши и лжи.
Нет, я не сравниваю художественную реальность и происходившее в Чернобыле в 1986 году. Если даже очевидцы и факты, вдруг, подтвердят правдоподобие фильма- в него невозможно поверить. По пальцам руки трудно перечислить креативные решения, которые рождают в душе эмоциональный отклик и какое-то еще ничем не запятнанное ощущение. Потому как актеры спешат нарушить любое естество реальности, а неадекватному темпоритму монтажа не удается прикрыть зияющую пустоту, густо приправленную звуковыми эффектами. Переборщив со специями, зритель обязательно поперхнётся и начнет кашлять. А если специи добавили лишь потому, что блюдо оказалось несвежим через пару часов ему не избежать рвотной реакции. которой страдают многочисленные актеры, изображающие ликвидаторов трагедии Чернобыльской АЭС. Кстати, месье Роднянский, как ваше здоровье?