У Бабули была солнечная квартира и проснулась я от солнца. Оно заливало светом все в комнате.
Бабушка уже встала. И опять жарила блинчики.
Я глянула на часы. Два часа должно хватить на мое колдовство.
– Бабуля пошли мыть голову. Мы не успеем.
– А блины?
– Бабуль мы не успеем.
Я раскрыла свой пакет и достала шампунь.
– Я сама помою, а ты поешь.
– Нет, давай я – тут и мыть и полоскать… короче, лучше я.
Мы помыли голову, и Бабуля вышла из ванной с головой, обмотанной полотенцем.
– Поешь, – приказала она.
– Я растолстею, и никто не возьмет меня замуж.
– Замуж тебя возьмут, когда ты этого захочешь. Я так люблю, когда ты у меня кушаешь.
– Уговорила.
Бабуля пододвинула тарелку и погладила меня по голове.
Я ела блины с маслом и сахаром, и это было наслаждение. До сих пор помню вкус, помню удовольствие. Масляные крупинки сахара катались на зубах и таяли во рту от чая.
– Все пошли. Времени много.
Бабушка села перед зеркалом.
Я намазала ее тонкие волосы пенкой, высушила феном. Получилась приличная празднично уложенная стрижка.
– Правда, смотри и объемно и волосы какие. Да, до чего дошел прогресс. Какой художественный беспорядок.
Потом я чуть–чуть накрасила ресницы тушью и нарисовала ей губы – сперва карандашом, а потом помадой.
– Как здорово. Я никогда не умела так красить губы. Съедала любую помаду за 5 минут, – грустно сказала Бабуля.
– В твое время не было журнала ‘’Космополитен’’, который грамотно рассказывает о том, как надо краситься и с мужиками спать.
– Да, в мое время секса не было.
Она глянула на мое нижнее белье.
– И белья такого красивого не было. Но у меня красивое было.
– Белье или секс – пошутила я.
– Все было, все.
Уже через несколько часов я увидела, что было все и любовь и страсти.
Бабуля еще раз посмотрела на себя в зеркало. Она себе понравилась. Я тоже посмотрела на результат своих трудов. Получилось очень хорошо. Из зеркала смотрела не 86–летняя бабка, а пожилая женщина с хорошей укладкой и макияжем.
Мне стало пронзительно грустно. К этой грусти примешивалось ощущение наваливающегося праздника. Большого праздника и единственного. Я поняла, что со мной произойдет, что–то особенное. И больше это никогда не повторится. Это будет единственный раз в жизни. Но останется со мной на всю жизнь. Странное чувство тогда.
– Пошли наряжаться, – сказала я.
Солнце светило прямо в окно и отражалось в зеркале. От света в глазах поплыли темные круги.
– Задерни штору, – попросила Бабуля.
Я прошла задернуть штору и услышала с детства знакомый тихий звон орденов и медалей на пиджаке. Я знала, что Бабуля нежно положит пиджак на кровать.
– У меня две блузки – белая с небольшим узором и не совсем, – засмеялась бабушка.
Я резко повернулась.
– Это как “не совсем белая”?
– Это розовая.
Бабуля положила на пиджак полупрозрачную блузку.
– Ты где купила такую ткань?
– В уцененке.
– Красиво. Только это не розовый. Это светло–коралловый.
– Я не старая для них?– спросила Бабушка, разглядывая блузки.
– Ты вообще не старая! Ты пожилая, ухоженная женщина. В зеркало посмотри.
Бабуля посмотрела в зеркало.
– Да, так хорошо я давно не выглядела.
– Давай вот эту – Парад Победы мероприятие официальное, а дома переоденешься.
Я протянула белую блузку.
Бабуля одела блузку, черные брюки.
Потом обулась.
Потом быстро оделась и я.
В моей сумке лежали вода, косметичка и, впервые, я взяла валидол.
Позвонил Иван.
– Да, сынок, – ответила бабушка.
– Выходите.
Я вынесла тяжелый пиджак. Бабуля одела его, одернула, застегнула на пуговицу.
– Ну, пошли, – сказала Бабушка.
Дядя Ваня курил возле машины, когда мы с Бабулей вышли из подъезда.
– Ну, ты мать принарядилась! – он восхищенно развел руками.
– Ты чего, Милка, молодильных яблок раздобыла?
– Да, Милочка мне красоту навела.
– Хороша, правда? – спросила я.
На улице, под солнечным светом, после комплиментов сына помолодевшая Бабушка стала еще счастливей и еще уверенней в себе.
Мы доехали по полупустому городу до площади. Возле площади движение было перекрыто. Места припарковаться не было. Дядя Ваня заехал во двор.
– Все, дальше только ногами.
Мы вышли из машины. На газоне возле дома начинала цвести черемуха.
– Сфотографируй нас, – попросила я его.
Мы с Бабушкой встали на газон под раскидистыми деревьями. На фотографии остались Бабушка в пиджаке со сверкающими на солнце орденами и медалями и я – ее внучка в белоснежном свитере и голубых джинсах, а над нами весенние деревья.
Нам надо было дойти до места построения колонны. Бабуля бодро шагала. Вокруг нас шли и стояли нарядные люди. Родители вели и несли на плечах мальчиков в белых рубашках и девочек с большими воздушными бантами. У всех были букеты цветов и разноцветные шары.
Продолжение следует...