Почти пятьдесят лет я работала и жила в Салехарде – столице Ямала.
В своих воспоминаниях рассказываю о жизни в этом загадочном и прекрасном крае, где время течёт медленно, застывая в глубоких снегах, частых метелях, невероятных морозах, штормах, когда ветер выбрасывает на берег огромные баржи, и о очень добрых, хороших людях.
К седьмому десятку стали беспокоить меня суставы, и я отправилась к травматологу – весёлому, жизнерадостному молодому доктору, который недавно приехал в наш город из средней полосы. Просидев несколько часов в очереди, я поразилась тому, что при такой огромной нагрузке непрерывного приёма побитых, увечных, переломанных, подраненных и иных пациентов, причём в ночь он отдежурил в приёмном покое, сохранил доктор бодрость духа и беседовал со мной участливо и заботливо.
– Как настроение? Что болит?
– Посмотрите в медицинской карте, там анализы, рентген, – не люблю много рассказывать о своих болячках, не первый год проблемы. – Я так долго на Севере живу, повидала всякое, простужалась не раз, особенно в командировках по округу в зимние холода.
– Не думаю, что очень уж долго, по Вам не видно! – весело отвечает доктор, внимательно читая записи в моей пухлой карте.
– Долго, то есть давно трудились здесь те, кому памятник поставили, недавно его видел, вот для них действительно условия работы были ужасные!
– Какой памятник?
– «Романтикам 70-х» называется, – сообщает доктор и грустно добавляет: – Только они умерли все...
– Да ладно! Я романтик 70-х и ещё жива! – смеюсь я.
Не могу не рассказать, дорогие читатели, сколько нового, необычного я узнала здесь, на Ямале, когда приехала сюда из старинного, а сейчас современного города центральной России. Удивляло всё, например, то, что местные жители спокойно ели сырую рыбу, красиво называя, её строганина.
В Поволжье, где прошло моё детство и юность, сырая рыба считалась опасной для здоровья и обязательно подвергалась обработке жарением, варением или крепким посолом.
Мне трудно было понять, хотя сейчас я это знаю, что в семидесятые годы на Ямале была нетронутая девственная природа, экологически чистая среда. Восхитительная, вкуснейшая рыба – нельма, муксун, щёкур – никакой опасности для здоровья не представляла, а пользы от её вкушения в сыром виде для организма было очень много.
Когда с новыми моими знакомыми, сотрудниками по работе, мы устраивали застолье, все с нетерпеньем ждали главное блюдо – строганину, одна я даже не притрагивалась к заветному для всех блюду, несмотря на уговоры хотя бы попробовать кусочек и даже насмешки. Возможно, не рискнула бы вкусить сырую рыбку никогда, если бы не забавный случай.
Отработали мы зиму и собирались в отпуск.
Была середина июня, билеты на самолёт куплены, вылет через неделю. И тут меня отправляют в командировку в дальний посёлок Салемал. Надо проверить работу клуба, передать новые инструкции и директивы, прочитать лекцию и рассказать об условиях приёма и новом наборе в культпросветучилище. Мои доводы, что мне скоро уезжать, могу опоздать на самолёт, начальство не волновали. «До отъезда неделя, а поездка больше четырех дней не займёт!» Начальство умеет быть убедительным. И я отправилась в путь.
Погода была замечательная, солнце сияло, ветра не было, на реке ни морщинки. Отправилась я рано утром на небольшом кораблике, который резво бежал по водной глади. Голубое небо ближе к горизонту нежно розовело, из прибрежных кустов немного поднимался лёгкий туман, а птицы завели свои трели, удивляя разнообразием голосов. Немного поволновались, когда приплыли в Аксарку, там туман расползался по воде и вверх, грозя закрыть горизонт. Но вскоре подул лёгкий ветерок и, чуть покачиваясь на волне, кораблик бодро продолжал путь. Без всяких задержек и приключений прибыли в Салемал.
Встретили меня гостеприимно, заведующая клубом пригласила в свой дом, накормили ухой, напоили вкуснейшим чаем с листьями брусники, который я с удовольствием заедала ватрушками с северной ягодой. На удивление присутствующих отказалась от строганины.
Затем мы прошли через весь посёлок к клубу. Здание было большое, похожее на огромный сарай, украшенное самодельными плакатами. Заведующая рассказала какие мероприятия проводит, пожаловалась, что в зимнее время в клубе очень холодно, топят печи дровами. Фильмы привозят старые, но жители любят их смотреть и крутят по несколько раз. Отмечу, что тогда о телевидении и тем более о интернете в посёлке ничего даже не слышали.
Потом мы прошли по посёлку, грунтовая дорога представляла собой подтаивавшую жижу, хорошо, что мне дали резиновые сапоги. Домики стояли одинаковые, с печным отоплением, в некоторых жильцов не было.
– Каслают, в чумах сейчас живут хозяева. Сюда приезжают иногда в магазине затариться, сообщила мне попутчица. Дошли и мы до магазина. На удивление магазин был неплохой, тёплая просторная изба, заполненная товаром. Жизнерадостная продавщица показала нам полки с разнообразными продуктами и необходимыми в хозяйстве вещами. Отдельно была размещена одежда, кстати, красивая и удобная. В то время у Ямала наладились экономические связи с Финляндией, которая поставляла в округ неплохой товар. Я присмотрела две нарядных кофточки для подарков, купила варенье из брусники. Потом мы с заведующей у неё дома разбирали привезённые мной документы, я забрала у неё планы работы, отчётность. От моей лекции отказались, народ был занят текущими делами, дрова кончились и в клубе было очень холодно.
Наутро я готова была отправиться домой. А ночью начался шторм. Небо затянулось серыми тучами, ветер сбивал с ног, вихрем кружился снег и падал на землю.
– ОМик» не придёт, ему пристать к причалу невозможно, разобьётся, – сообщила заведующая клубом. «ОМик» это мой кораблик, пассажирский, который летом перевозит жителей посёлков.
– Сколько дней может быть шторм, – тоскливо спросила я.
– Дня три-четыре, а возможно больше.
– Что делать? Я опоздаю на самолёт!
– Пошли в сельсовет, может там помогут.
В сельсовете пояснили, что должно подойти рыболовецкое судно Салехардского рыбзавода, заберёт ящики с отловленной рыбой и меня прихватят. Стоим на пристани, ветрище воет и бросает судно из стороны в сторону, снег слепит глаза, царапает лицо. Наконец, борт прислонился, скрипя и ухая, к истёртым брёвнам причала, затрещали мостки. Провожающие подтолкнули меня к судну, я прыгнула, меня поймали, протащили к каюте, и судно тут же отбросило от пристани. Несколько раз была попытка причалить, чтобы забрать груз, но не получилось. Судно, содрогаясь, рывками отчалило от берега. Корабль накренился на один борт, как мне казалось, опасно.
– Почему он так наклонился? – дрожащим голосом спросила я.
– Трюм загрузили ящиками с рыбой в другом посёлке с одной стороны, в другую часть хотели загрузить в Салемале, да шторм помешал -.
– Так боком и поплывём?-
– Да, придётся-.
Вышла на палубу, где я цеплялась за ручку двери, кокша (повар), приятная женщина, пригласила меня на кухню. Шторм усиливался, качка тоже. Я села за стол рядом с окошечком, за которым кокша Галя ловко разделывала рыбу, чистила картошку. Её лицо было безмятежным, улыбаясь, она посматривала на меня. Похоже, её забавлял мой испуганный вид. Шли мы по Обской губе, широкой как небольшое море. Плаваю я хорошо, но в южных широтах или бассейне, как говориться. Вода в губе ледяная, снег продолжал сыпать, причудливыми завихрениями падая в воду.
Судёнышко мотало из стороны в сторону, волны резко поднимали нос, ударялись в корму, казалось, вот-вот судно опрокинется. Мотор натужно урчал и мы, резко наклонённые в одну сторону, преодолевали преграды. Галя куда-то ушла.
У меня мелькнула мысль: «Если перевернёмся, смогу я до берега доплыть? И где он этот берег?» Решила выяснить, открыла железную дверь, шагнула на палубу. Слева берега не видно, справа далеко! Внезапно огромная волна ударила в борт и залила корму, где я стояла, меня окатило ледяной водой. Хорошо, что я не успела ручку двери отпустить, а то бы наверняка смыло. Сижу на лавке за столом. Заходит Галя, проходит к плите на своё рабочее место, смеётся:
– Ты молодец, не берёт тебя волна! – не замечает, что я сижу вся мокрая, дрожащая и сердце ходит ходуном.
– А матросики-то наши, все в каютах лежмя лежат, зелёные. Стонут от морской болезни. Капитан сам за штурвал встал. Вот, я рыбу разделала, понюхай какая ароматная, огурцом свежим пахнет!
Будешь кушать?– Не знаю, – робко отвечаю я.
– Бери и ешь, свежайшая рыбка, на столе солонка и перец, угощайся, не стесняйся, у нас её много!
Беру кусок рыбы, начинаю, есть, вкуса не чувствую. Судно дрожит, взлетает вверх, падает вниз, скрипит, но движется вперёд. Машинально поглощаю второй кусок. Получаю от Гали стакан горячего сладкого чая. Пью, доедаю кусочки рыбы.
Внезапно всё стихает, только слышен рокот мотора. Качка прекращается. В иллюминатор заглядывает солнечный луч.
– Что это? Что происходит? – испуганно спрашиваю я.
– Обычное дело. Как из Обской губы в Обь заходим, так и погода резко меняется, шторм прекратился, – сообщает Галя.
Минут через пятнадцать кухня заполняется народом. Матросы садятся за стол, получают миски, в которых плещется наваристая уха. Я тоже получаю свою порцию. На столе лежит белый хлеб, порезанный крупными кусками. В большом блюде куски варёной рыбы. Все дружно стучат ложками. Я не отстаю. Беру кусок рыбы, ем, восхищаясь изумительным вкусом еды. Попив чаю, команда расходится по своим рабочим местам. Приходит капитан, получает свой обед. Галя садится рядом, они едят и обсуждают поездку.
Вдруг Галя хитро смотрит на меня и говорит: – Хороший аппетит у пассажирки, удивила меня и порадовала. Сначала сырой рыбы поела без соли, перца и хлеба, потом ухи нахлебалась и варёную рыбу с удовольствием приняла, вот молодец!-
Я лишь кивала головой, вот это да-а, от страха не заметила, что ела! Посёлков долго не было, пустынный берег зарос ивняком.
– Загадочное что-то в поездках вам встречалось? – спросила я капитана.
– Было, конечно, места здесь малоизведанные. Вот кусты на берегу. Сколько раз тут мы шли, по-вашему, плыли, и иногда по берегу бежало лохматое существо и свистело нам вдогонку. Пытались пристать и его увидеть поближе, не удавалось, убегает. Удивляло то, что рост очень большой, выше намного кустов и бегает быстро, а свистит очень громко, уши режет. – рассказал капитан.
Дальше поездка была спокойной, страх мой испарился, на самолёт, лететь в отпуск, я успела.
Осенью, вернувшись из отпуска, пришла на работу. В обед решили перекусить в отделе, домой не ходить, рассказать о своих приключениях. Я ничего говорить не стала, стыдилась, только слушала. А когда на столе появилась строганина, да ещё из очень необычной рыбки стерлядки, спокойно взяла сырую рыбу и стала есть. Вкус у неё очень своеобразный, но меня это не смутило. Зато удивило моих сотрудников то, что поедание сырой рыбки для меня больше не проблема. С тех пор самая вкусная для меня еда стала строганина – северное лакомство. Фото автора и из открытых источников.
Пишите комментарии, ставьте лайки. Подписывайтесь на мой канал.