Страсти по поводу Солженицина в сети не утихают.
«А это Александр Солженицын, он же лагерный стукач под оперативной кличкой "Ветров". Солженицын решив соскочить с фронта, придумал писать письма своим друзьям, где вовсю ругал советскую власть, прекрасно понимая, что во время войны любое письмо читается. А на допросе пытался заложить своих друзей, якобы они были с ним заодно.
Сколько людей Солженицын сдал в лагерях история умалчивает, но видимо много, так как в местах заключения, работал только на хлебных местах, например хлеборезом!».
«Наиболее известный «подвиг» Солженицына-стукача — т.н. «экибастузский донос», который помог властям жестоко подавить в самом зародыше восстание украинских националистов в лагере в Экибастузе (Казахстан)».
В русскоязычной аудитории одним из первых об Экибастузском доносе Солженицына поведал писатель Бушин в книге «Неизвестный Солженицын».
«Вообще-то за такие тексты, как этот бушинский, в приличном обществе бьют, извините, в морду. - Сказал о нем писатель Виктор Астафьев. - «Это же литературный СМЕРШевец, ему только в спину стрелять»».
О своей вербовке Солженицын рассказал сам в своем «Архипелаге».
«В «Архипелаге», и не только в нём, я не щадил себя, и все раскаяния, какие прошли через мою душу, – все и на бумаге… В этом ряду я не поколебался изложить историю, как вербовали меня в лагерные стукачи и присвоили кличку, хотя я ни разу этой кличкой не воспользовался и ни одного донесения никогда не подал. Я и нечестным считал об этом бы умолчать, а написать – интересным, имея в виду множественность подобных вербовок, даже и на воле. Я цель имел во всей книге, во всех моих книгах показать: что можно из человека сделать. Показать, что линия между Добром и Злом постоянно перемещается по человеческому сердцу».
Итак, донос.
Информация о доносе Солженицына о подготовке восстания ОУН в Экибастузском лагере пришла в Советский еще Союз из-за рубежа.
В 1990 году «Военно-патриотический журнал» перепечатал главы из книги чешского автора Томаша Ржезача «Спираль измены Солженицына» и перевод статьи немца Петера Арнау «Без бороды».
Именно из статьи Арнау была взята фотокопия «Экибастузского доноса», присутствующего сейчас на просторах интернета.
Популяризаторы этой версии рассказывают, что ознакомили с оригиналом доноса чеха и немца «добрые дяди из КГБ».
Немотивированно странный путь появления этой информации не может служить, конечно, доказательством ее недостоверности, но сомнения не вызвать не может.
Странным является и время обнародования «доноса».
Пути Советского Союза и Солженицына разошлись еще в 1969 году, когда того исключили из Союза писателей. В прессе началось то, что общепринято называть травлей.
В статье «По поводу одного "интервью"» («Комсомольская правда», 5 сентября 1973 года) П. Леонидов писал.
«... На этот раз Солженицын «дал интервью» журналистам парижской «Монд» и агентства Ассошиэйтед Пресс.
Характер этого интервью обычен для Солженицына — это обвинения Советской власти во всех смертных грехах, это высокомерные рассуждения о литературе и своей в ней роли, это угрозы и шантаж...
Интервью Солженицына — плод больного и озлобленного до крайности воображения. Нам меньше всего хотелось бы «читать мораль» его автору. Это — бессмысленно. Ибо самые отъявленные, самые предубежденные, самые твердолобые из западных «специалистов по России» могут позавидовать той лихости, с какой Солженицын «ниспровергает» коммунизм...
Но возникает, не может не возникнуть вопрос, адресованный самим печатным изданиям из числа считающих себя респектабельными, которые щедро предоставляют свои страницы клеветническим злобствованиям Сахаровых, Солженицыных. Неужели они не понимают, что такого рода «беспристрастностью» и «объективизмом» они зарабатывают репутацию, мягко говоря, несовместимую с декларируемыми ими же благородными задачами достижения взаимопонимания между народами, ослабления международной напряженности?
Советская общественность хорошо представляет себе подлинный смысл и подлинную цену злобным антисоветским высказываниям, примитивной лжи «диссидентов». Но настанет ли время, когда претендующая на солидность буржуазная пресса будет разборчивее в поисках «источников информации»?».
Как бы пригодился, тогда, в 1973-м, Леонидову и многим другим, не преминувшим включиться в хорошо слаженный хор, этот донос.
Воспользуюсь риторическим приемом Леонидова и скажу: «Но возникает, не может не возникнуть вопрос, что же КГБ утаило от советских писателей, наперебой клеймящих Солженицына, такой мощный не убиваемый аргумент?».
Каким бы брильянтом засиял бы «донос» Солженицина в Информации отдела организационно-партийной работы ЦК КПСС "О реагировании трудящихся на материалы печати о клеветнических заявлениях академика Сахарова, писателя Солженицына и на судебный процесс по делу Якира и Красина" и в выступлении председателя Комитета Госбезопасности Андропова перед Политбюро в январе 1974 г.
Подставило КГБ и членов Политбюро.
На заседании по вопросу Солженицына они говорили.
Суслов.
«Солженицын обнаглел, оплевывает советский строй, Коммунистическую партию, он замахнулся на святая святых — на Ленина.
Вопрос времени, как поступить с Солженицыным: то ли его выдворить из страны, то ли судить по нашим советским законам — это надо сделать. Для того, чтобы осуществить ту или иную меру в отношении Солженицына, надо подготовить наш народ, а это мы должны сделать путем развертывания широкой пропаганды. Мы правильно поступили с Сахаровым, когда провели соответствующую пропагандистскую работу. По существу, больше нет уже злобных писем относительно Сахарова. Миллионы советских людей слушают радио, слушают передачи об этих новых сочинениях. Все это воздействует на народ.
Надо нам выступить с рядом статей и разоблачить Солженицына. Это обязательно надо сделать.
По решению, принятому Секретариатом, имеется в виду опубликовать одну-две статьи в "Правде", в "Литературной газете". Народ будет знать об этой книге Солженицына. Конечно, не надо развертывать кампании вокруг этого, а несколько статей напечатать.
Громыко.
«Что касается проведения пропагандистских мер, то их надо дозировать. Надо внимательно их продумать. … Внутри страны нужно принять необходимые меры пропагандистского характера по разоблачению Солженицына».
Капитонов.
«Я хотел бы порассуждать по этому вопросу так: если мы выдворим Солженицына за пределы страны, то как поймет это наш народ. Могут, конечно, быть всякие недомолвки, пересуды и т. д. Что мы этим покажем — свою силу или слабость? Я думаю, что мы во всяком случае своей силы этим не покажем. Мы пока что идеологически его не развенчали и народу по существу о Солженицыне ничего не сказали. А это надо сделать. Нужно прежде всего начать работу по разоблачению Солженицына, вывернуть его наизнанку, и тогда любая административная мера будет понятна нашему народу».
Соломенцев.
«Но, очевидно, при всех случаях мы должны сказать народу о Солженицыне все, что надо сказать. … В печати нужно дать острые материалы по разоблачению Солженицына. Очевидно, надо договориться с социалистическими странами и с компартиями капиталистических стран о мерах пропагандистского характера, которые они бы проводили у себя в странах».
Кириленко.
«То, что написали о Солженицыне, — это хорошо, но писать о Солженицыне надо, как здесь уже говорили товарищи, более солидно, остро, аргументированно».
По предложению Ю. Андропова решено было Солженицына выслать.
12 февраля писателя задержали, обвинили в измене Родине и лишили советского гражданства. На следующий же день Солженицына посадили на самолет и отправили в Западную Германию.
Но и теперь «донос» не всплыл. Он всплыл в 1976 году.
История сохранила нам письмо председателя КГБ Андропова Министру внутренних дел Чехословацкой Социалистической Республики, в котором, кроме прочего есть и такие слова:
«Выход в свет данного издания (имеется в виду книга Томаша Ржезача под названием «Спираль измены Солженицына») явился результатом добросовестного труда автора и настойчивой совместной работы с ним сотрудников 10 Управления МВД ЧССР и 5 Управления КГБ СССР.
Выражая глубокое удовлетворение по поводу успешного завершения этого мероприятия, Комитет государственной безопасности СССР считал бы целесообразным, если с Вашей стороны не будет возражений, наградить Начальника 10 Управления МВД ЧССР генерал–майора В. Старека и одного сотрудника чехословацкой разведки знаками “Почетный сотрудник госбезопасности — и ценными подарками — пятерых оперработников Министерства внутренних дел ЧССР, принимавших наиболее активное участие в проведении указанного мероприятия».
Награждать, видимо, было за что. «Мероприятие» было сопряжено с определенными трудностями.
Вот что рассказывает Наталья Решетовская, первая жена писателя.
«Их было двое. Я спросила, кто из них кто. Один представился: Томаш Ржезач, переводчик, второй не назвал своего имени, а просто сказал, что будет писать предисловие и ему хочется кое-что уточнить по хронологии и фактам. Я поговорила с ним, не увидела в этом какого-то далекого расчета. Но они перехитрили меня.
В 1978 году мне принесли книгу Томаша Ржезача "Спираль измены Солженицына". Более мерзкой книги я не встречала никогда. Саня представал там жалким трусом, развратником, изощренным предателем, мелким интриганом, поющим с чужого голоса. Господи, до чего автор только там не договорился!
Даже до того, что Саня специально занял антисталинскую позицию, чтобы удрать с фронта и спастись от смерти в тюрьме. Что в Рязани только и делал, что развратничал. А писал-то, писал-то он когда все эти груды томов? Он поденщиком был, рабом литературы! В гости сходить было некогда.
Я поняла, для чего им нужна была встреча со мной. Конечно же, не для установления истины, а для возможности ссылаться на меня. Мол, виделись, говорили. Без ссылок на разговоры со мной все выглядело бы недостоверно».
Странный выбор канала слива «доноса» для опубликования станет читателю понятным, когда он узнает, что чешский писатель Томаш Ржезач был агентом 1 Управления Федерального Министерства внутренних дел под оперативным псевдонимом РЕПО.
В 90-х годах прошлого века были раскрыты архивы Штази, и оказалось, что Арнау - сотрудник МГБ ГДР «Шериф»…
Интересно, что для написания книги о Солженицыне Арнау нанял журналиста Петера Халенштейна.
От него мы знаем следующее:
«Арнау рассказал, что имеет кое-какие материалы и готовится написать книгу. Есть название: "Борода снята. Разоблачение Александра Солженицына". Арнау был уже слишком стар, поэтому искал человека, который за 25 тысяч швейцарских франков написал бы такую книгу под его именем.
Сумма гонорара, которую мне предложил Франк Арнау, считалась просто сумасшедшей. Было совершенно очевидно: такие деньги свидетельствовали о том, что разоблачение должно быть фантастическим: Солженицын во время лагерного заключения действовал якобы как агент КГБ, если я не ошибаюсь, под именем Петров или Ветров. Он сам, как я помню, упоминал это имя в книге "Архипелаг ГУЛаг", - рассказывает Петер Холенштейн.
…Я хотел иметь графологическую экспертизу, сравнение почерков этих писем и подлинный почерк Солженицына. Но Арнау жестко отверг это. Это было для меня еще одним свидетельством того, что что-то здесь не так…».
Копию "доноса" Холенштейн втайне от Арнау переправил Солженицыну. А Солженицын тут же обнародовал факсимиле подделки в "Лос-Анджелес Таймс". И исчерпывающе пояснил, почему это фальшивка.
Потому что в самом главном месте текста оказался провальный для гебистов просчет: "донос" на украинцев пометили 20-м января 1952-го. В нем цитируют "сегодняшние" якобы разговоры «Ветрова» с украинцами-зэками и их "завтрашние" планы о восстании. Но те, кто состряпал дезу, упустили, что еще 6 января 52 года все до одного украинцы были переведены в отдельный украинский лагпункт, наглухо отделенный от русского 4-метровой стеной. И на украинском лагпункте вообще никакого мятежа в январе не было.
"СоЛЖЕницыну верить – себя не уважать", взорвется здесь читатель, не желающий расставаться с версией достоверности доноса.
Но, слова Солженицына о том, что не было никаких украинцев в лагере на момент бунта подтверждает политзек Юрий Киреев:
"20 января никому бы не пришло в голову ставить елку. А я помню, что стояла елка. Но это было не позже первого воскресенья января 1952 года. Это совершенно точно. Причем здесь говорит всё - и моя память, и элементарная логика. Первое воскресенье января в 1952 выпало на 6 число.»
А еще Дмитрий Панин - многолетний солагерник Солженицина, и по "шарашке", и по лагерю в Экибастузе.
«Бандеровцы в «волынке» участия не принимали, но за свое вызывающее поведение, протесты и несомненное участие в избиении стукачей подверглись куда более суровому наказанию: семьсот человек отправили в Джезказган и долгое время их выводили на работу в кандалах».
Здесь важно подчеркнуть, что воспоминания Дмитрия Панина были опубликованы в 1973 году, когда компромат о "стукачестве" Солженицына еще не появился. И Панин не мог иметь такой цели - "обелять" его.
Кроме прочего Панин в своих воспоминаниях опровергает то обстоятельство, что участников восстания расстреляли.
«За организацию «волынки» судили человек пять, за избиение стукачей – примерно столько же. С нашего этапа было отправлено человек двести штрафников. Из них человек тридцать получили шесть месяцев штрафного барака, остальных распихали по лагпунктам. Расстрелов не было».
Это важно. Организаторам «мероприятия» мало было обвинить Солженицына в доносе, им важно было, чтобы следствием «доноса» были такие тяжелые последствия, как, например, расстрел его участников.
Итак:
1. Графологическая экспертиза «доноса» не проводилась.
2. «Донос» присутствует только в форме фотокопии.
3. Оригинал «доноса» общественности или специалистам ни разу не предъявлялся.
4. Тест «доноса» содержит сведенья, противоречащие свидетельским показаниям очевидцев событий.
Но вывод делать, конечно же, только Вам.
Не забудьте кликнуть на иконку с оттопыренным вверх большим пальцем и подписаться на канал. Тогда увлекательное разноплановое «чтиво» будет Вам доступно всегда.
С уважением. Михаил.
P.S.
В архиве канала уже более сотни статей и каждый сможет здесь найти для себя что-то интересное.
Перейти в архив статей канала.