Пока не будем влезать во времена очень-очень далекие, когда славяне назывались антами и венедами. Там рабовладение было очень интересным, несколько статей посвятить придется. Сильно «наперстки» двигая. Из-за скудности исторических источников по теме. Но институт рабства у наших предков практиковался широко. «Бессловесной скотиной», «самоходной вещью» античного мира Греции и Рима рабы у славян не были. Формы угнетения практиковались вегетарианские, если в сравнения погружаться.
Невольник славянина мог со временем стать полноправным членом родо-племенного общества, выкупиться без проблем, даже жениться на местной девице. С такой же легкость мог угодить на жертвенный алтарь. В трудные времена обеспечивая хозяину божественную гарантию богатого урожая. Или принести своей жизнью удачу в бою, перед воинским походом.
Совсем недавно (со строгим соблюдением санитарных норм и ограничений) тихо и безрадостно русский люд отгулял Масленицу. Соломенное чучело, чаще всего сжигаемое (но положено его разрывать), — это отголосок тех времен, когда ритуальное жертвоприношение было частью жизни славян, обязательной традицией. Тысячи лет назад роль масленичного чучела исполнял живой человек. Раб. Его смерть делала некоторых богов чуть более сговорчивыми и милостивыми.
Расходная статья.
Источники поступления рабов у славян были обычными, как у всех народов сопутствующей эпохи. Для ритуальных жертвоприношений использовались пленники, угодившие в рабство во время военных действий. Или неудачливые налетчики. Пока работал принцип кровной мести — их судьба была предрешена. На алтарь шагом марш. Часто попавшие в полон отправлялись туда же сразу после битв и стычек. Дотошно описано, как поступил с населением Доростола Светлый Воин Святослав Игоревич (971 г.).
Чтобы достойно отправить души погибших варягов на свидание с языческими богами, погребальный обряд «руси» наполнили кровью множества пленных византийцев и мирных жителей захваченного города. Лев Диакон, писавший об этих событиях, утверждал, что для обряда использовались женщины, мужчины и дети. Трупы погибших воинов были собраны в одном месте и сожжены. При этом прирезали и закололи взрослых, затем задушили несколько младенцев и ритуальных петухов.
Тот же Святослав, намереваясь создать свое царство на Балканах, бахвалился в Киеве, какие «блага» он хочет собрать в Переяславце-на-Дунае:
«От Грек поволоки (шелка), злато, вина и овощеве разноличьнии, из Чех и из Угьр — серебро и комони (лошади), из Руси же — скора (пушнина) и воск и мед и челядь (рабов)».
Достойный сын своего папы Святослава, князь Владимир Красно Солнышко, тоже не был чужд работорговле, сколько походами исходил округу. Но, перед сомнительным эпизодом «крещения», кроваво упражнялся в формировании нового языческого пантеона Руси. Летописец говорит о принесении «кумирам» человеческих жертв: «И оскверняху землю требами своими». Сообщение любопытное.
Варяги и киевляне, видимо, поливали землю кровью приносимых в жертву людей. Это очень характерная деталь, позволяющая заподозрить в неком редком и нехарактерном для восточных славян культе. Жертвоприношении Матери-Земле. В деформированной форме «требы» богам нового Пантеона с Перуном во главе. Тогда стоит пересмотреть знаменитый отрывок из «Беседы Григория Богослова об испытании града».
«Овъ (некто) реку богыню нарицаеть и зверь, живущь въ неи, яко бога нарицая, требу творить. Овъ Дыю жьреть, а другыи Дивии». (Это поздняя вставка новгородского летописца, XI век)
Если понимать, что приношение дается богине Дивии… это революция-с, господа. Берем в оборот ее греческий аналог (богиню земли Гею) и получаем… крупный расход жертвенного человеческого материала во времена зарождения Руси изначальной. «Беседа Григория Богослова» говорит о жертвоприношениях Земле в XI веке. Уникальное открытие, если это так. Если не новомодная традиция, привезенная варяжской «русью» издалека.
Жертвы приносились не только на церемониях воинских похорон. Титмар Мерзебургский писал: поморские славяне, прибыв домой после удачных походов, благодарили пантеон своих божеств богов с помощью кровавого ритуала. А с приходом варягов Рюрика и «руси» работорговля становится все более популярным родом занятий, важной статьей экономики.
Было отчего. Рабы из европских широт особо ценились на Востоке. Красивая белокожая рабыня, без всяких утонченных умений, в Х веке покупалась жарким аукционным торгом за 1000 динаров и выше. Ее темнокожая товарка на рынках Египте и Аравии… стоила всего 150 динаров. Варяжская «русь» умела добывать рабов, со всем бережением доставляя «товар» за многие тысячи верст. Араб Ибн Русте в начале Х века:
«С рабами они обращаются хорошо и заботятся об их одежде, потому что торгуют ими».
Свои и чужие.
Ситуация была такой, скорее всего. Рюриковичи и неизвестные нам равновеликие им «бояре» — славянские земли осваивали постепенно, с большим трудом. Кто согласился платить этим бандитам дань — зимой отчитывались «полюдьем». Объезд князем подконтрольных земель, сбор оговоренных материальных ценностей. Их соседи, не очень сообразительные и упрямые, должны были подвергаться регулярным налетам.
Как только сходил лед (в апреле), с двух разных точек (Киев и Новгород) стартовал сезон «охоты на раба». Персидский историк XI века Гардизи утверждает:
русы «нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен».
Племенами, подвергающимися налетам, чаще всего могли служить кривичи и вятичи. Финно-угры Поволжья, обитатели берегов Дона, Днепра и Днестра, Поильменья и Балтики. Более поздний автор Средневековья (германец Гельмольд из XII века) со страхом описывает поморских славян, которым:
«была врождена свирепость, ненасытная, неукротимая, которая наносила гибель окрестным народам, на суше и на море».
На острове Руян, гнезде коренной балтийская руси, традиции были таковы, что «даже своих не щадят». То есть, могут братьев-славян в полон брать. Очень нетипичное поведение. Хотя, работорговля была прибыльным и регулярным товарооборотом в этих землях. Так можно судить по положениям Раффельштеттенского таможенного Устава. Размер пошлины за невольника (из западных славянских земель) был соразмерен пошлине за лошадь, самого ценного товара тех мест.
Расценки.
О наличии специализированных рынков рабов в границах изначальной Руси источников нет. Основной поток «живого товара» шел в Константинополь, Волжскую Булгарию или Крым, там торговых соответствующих площадок было навалом. Как и специализированных купцов. Нащупать цену во время совершения «промежуточной сделки» почти невозможно, только ряд гипотез. Поэтому вернемся на запад.
В 906 году тринадцатилетний король Людовик, государь Восточно-Франкского королевства (современная Австрия и Германия), утвердил помянутый выше таможенный Устав на реке Дунай. Одна из статей гласила:
«Славяне же, отправляющиеся для торговли от ругов или богемов, если расположатся для торговли где-либо на берегу Дуная и пожелают продать рабов или лошадей, то за каждую рабыню платят по одному тремиссу, столько же за жеребца, за раба — одну сайгу, столько же за кобылу».
Не буду утверждать, но под «ругами» понимать стоит варяжскую «русь». «Богемы», без вариантов, — чешские славяне. «Тремисс» — мелкая золотая монета поздней Римской империи, полтора грамма золота. «Сайга» — германское обозначение римской золотой монеты времен императора Константина Великого, весом 4 с половиной грамма золота. Пошлины на Дунае обычно назначались в одну десятую стоимости товара. Нехитрая арифметика получается такой: раб из славянских земель стоил примерно 45 граммов золота, рабыня — 15 граммов. Огромные деньги, если знать ценность «презренного металла» той эпохи…
Схожие цены были на берегах Днепра. Представление об индивидуальной стоимости рабов в ученом мире есть. Цена мужика была в диапазоне от 45 до 92 граммов золота. Женщины торговались дешевле на 50-70%, старики и дети оценивались не более 10 грамм золота. В Булгарии и Крыму ценник вырастал на треть, в Константинополе — минимум вдвое. Чем дальше от городских торжищ уходили смелые работорговцы — тем меньшие расходы несли.
Цены на рынке стремительно рушились после удачных походов «руси». В середине XII века новгородцы особенно знатно поживились полоном в соседних княжествах, девушку-рабыню продавали за … две серебряные ногаты. Овца или поросенок стоили раза в три дороже… Но это крайне редкие эпизоды. Новгородские купцы не специализировались на работорговле, предпочитая обороты более традиционных товаров: пушнину, олово, воск и лишь… «некоторое число рабов».
Приличное мировое сообщество.
Если отлипнуть от заморских источников, то первый русский документ (с указанием цены невольника) — это одна из статей договора «руси» и славян с Византией (911 год, удачный набег на Константинополь). Приемлемой для нашей стороны цена выкупаемых рабов была 20 золотых монет. Константинополь имел в обороте собственные солиды, значит… цена человека была около 90 граммов золота. На рынках Византии — в два раза выше выходило.
Следующий поход на Царьград 944 года был менее удачен. Византийцы этим воспользовались, подогнали собственные выкупные платежи (за пленного грека) к чуть большей выгоде. «Юноша или девица добра» оценивались в 10 золотых монет, или 45 граммов золота (или «две паволоки», отрезы шелка по государственному стандарту). «Середович» (средняя ценовая категория «товара) стоил восемь золотых монет, старик и дитя — пять. Нормальная такая рыночная стоимость. Русь выкупала своих за деньги, которые заплатил при покупке византиец. …Очень дорого.
Кстати, именно в тот год разозленная «русь» обрушила рабовладельческие рынки Востока. После набегов на побережье Каспийского моря, как грустно сообщают византийские Хроники, — эти пираты продавали рабов по 20 арабских дихремов, всего 60-70 граммов серебра.
Во времена короткого рассвета Киевской Руси, законодательный кодекс «Русская правда» (XI век) определял стоимость «раба-холопа» в пять-шесть гривен. Сколько это в золоте — версий немало. Склонен лично верить советским исследователям: расчет шел в «гривнах кун». Они были раза в четыре дешевле серебряных. Тогда получается… здоровый «холоп» стоил 200 грамм этого металла. Или семь с половиной сотен выделанных беличьих шкурок.
Проверить довольно легко. В 1223 году, как раз в тот год, когда Субедэй накрутил хвоста южным «трем Мстиславам» на реке Калке, — смоленский князь Мстислав Давидович заключает торговый договор с немецкими купцами Риги и Готланда. Там стоимость холопа была в одну гривну серебром. Равнялась примерно четырем «гривнам кун» из «Русской правды». Серебряная весила от 160 до 200 грамм, обменивалась на одну золотую пятнадцатиграммовую монетку.
Итак, подобьём…
Рабы на «городской Руси» были, и числом немалым. Поступали отовсюду, чаще захватывались. Во время налетов на непокорные племена славян, народы Поволжья и Таврики, во время постоянных крупных войн. Специальных рынков не нащупывается, всё сбывалось через соседей. Раб-пленник на Руси назывался «челядин», во множественном числе звучало — «челядь».
Своих в это состояние обращали крайне редко. Насильственное лишение прав свободного человека в славянском родо-племенном обществе — случай исключительный. Разве что уголовное наказание за особо тяжкие преступления, если кровники положенное не взяли головой...
Рюриковичи начали подневольный класс множить. Плодя вокруг своих дворов самых разнообразных «отроков», домашнюю прислугу. Применяли «живой товар» в международных расчетах, наравне с пушниной и воском. В 944 г. Игорь, подписав мирный договор с греками, одарил византийских послов «и челядью». Само собой, глядя на своих предводителей, рабами обзаводились «бояре». Это читается в договоре 944 года. Особо оговорен возврат беглого челядина, «ускочившего от руси». От купца, дружинника, официального представителя князя.
Так происходил слом родо-племенного общества, его традиций. В части понимания рабовладения. Превращение рабов в предмет купли-продажи, налаживание товарооборота и специального рода занятий «руси» — превратили вегетарианское рабство славянских племен в отдельную, доходную отрасль экономики. Это было что-то новенькое… новый тип социальных отношений. «Челядь», как прежде, не была младшим членом славянской семьи. С очень широкими правами и возможностями. Она превратилась в движимое имущества господина. Дальше стало еще интереснее…
Продолжение следует.