Четвёртый день подряд мне ставят по две капельницы и делают по два укола. Слава богу, состояние моё постепенно улучшается, и в настоящий момент, вечером 21-го марта, его можно признать удовлетворительным.
Капельницы на третьем посту ставят мне одному, остальных лечат только таблетками.
Таблетки принимают организованно три раза в день: вскоре после завтрака, обеда и вечером, в девять часов. Всякий раз перед тем, медсестра или санитарка громким голосом, так, что нельзя не услышать, приглашают пациентов на эту крайне важную и, безусловно, ответственную процедуру.
Я, лёжа на кровати, не раз уже наблюдал за очередью на приём таблеток. Поскольку окончание или середина приходились точно на дверной проём нашей палаты, мне были прекрасно видны и её «организация на начальном этапе», и «формирование», и последующее живое преобразование вплоть до полного исчезновения. Наблюдать же за самим процессом пока не удавалось.
Случилось сделать это сегодня и совсем неожиданно.
Когда санитарка Ольга Васильевна, согласно распорядку, без пяти девять, прокричала: «Мальчи-киии! На таблет-киии!», Гессер находился у нас в гостях. Равиль и Виталий, будучи предельно добросовестными, немедленно направились к выходу, а мы с Дмитрием остались в палате. Мне таблетки не были назначены, а Гессер, наряду с прочими достоинствами, дисциплинированностью не отличался.
— Пойдём! Начинается замечательное шоу, — объявил он, — «Кормление утят».
— Утят? Кормление?
— Долго объяснять, да и не получится. Это видеть надо. Только, прошу тебя, в открытую не смейся.
Предложение было интригующе заманчивым.
Мы вышли в коридор и разместились на стульях, стоявших напротив телевизора, откуда обозрение, по мнению Гессера, было наилучшим.
На столе, где находился водопой, помимо его обычного содержания, был установлен дополнительный поднос с маленькими пластиковыми рюмочками, наполненными водой. Рядом стояли руководившая процессом медсестра Наталья Васильевна и помогавшая ей санитарка Колобок, обращённые к откуда-то принесённому стулу, на котором уже сидел улыбающийся Белый Колян, довольный, наверное, тем, что оказался сейчас первым. За его спиной выстроилась очередь, направленная в сторону второго поста и, соответственно, мимо нашей палаты, состоящая из восьми «таблеткообязанных».
Собственно приём начался, когда Наталья Васильевна высыпала из контейнера в подставленную ладонь Коляна четыре маленькие разноцветные таблетки. Он тотчас же отправил их в широко открытый рот и стремительно запил из рюмки.
— Смотри, — предупредил Гессер, — теперь самое интересное.
Следует пояснить, что строгими «больничными» правилами предписывалось пациентам сам «факт проглатывания» подтвердить, а медсестре и санитарке — удостоверить. «Самое интересное» заключалось именно в том, каким образом наши товарищи, отчасти утомлённые лечением, исполняли эту серьёзную, но необременительную обязанность.
Открывавший шоу Белый Колян «отчитался» о выполненной процедуре с честным взглядом в глаза Натальи Васильевны, внимательно следившей за ним, при этом открыв на полную возможность рот, а также приподняв и высунув далеко вперёд — большой розовый язык.
Выглядело происходящее весьма забавно, и я прикрыл улыбку ладонью.
— Ну как тебе? — обернулся заметно возбуждённый Гессер.
— Прикольненько!
— Получай удовольствие дальше.
Тем временем первый Колян, переполненный чувством глубокого удовлетворения, уже возвращался в свою палату, а место на стуле занял другой Колян — Чёрный. Свой пустой рот, ввиду незначительности его размеров, он показал не столь убедительно, как Белый, однако сделал своим суетливым язычком с белым налётом и задранным вверх концом несколько быстрых отрывистых движений слева направо и обратно.
Чтобы никто не обнаружил, я наклонил голову вниз и прижал ко рту ладонь, едва сдерживая приступы смеха, а Гессер, повернувшись ко мне, смеялся бесшумно.
Король выставил направленный вверх язык идеально прямым, долго держал его в таком положении и закрыл рот только после того, как дождался окончательного одобрения медсестры.
Равиль и Виталий демонстрировали результаты проглатывания скупо и по-деловому. Равиль при этом был необыкновенно сосредоточен и отнесся к процедуре с подчёркнутой серьёзностью, Виталий же — спокойно и буднично.
Дошла очередь до Егора, когда Гессер лукаво подмигнул мне, давая понять, что случай будет особо занимательным. Страусёнок запил таблетки из рюмочки с покорным выражением наполовину улыбающегося лица, а затем, разинув рот, ставший потому огромным, совершил своим длинным языком плавное и элегантное волнообразное движение — совершенно невероятное.
После этого сдерживать смех не было уже никакой возможности. Схватившись левой рукой за живот и прикрывая правой лицо, я нагнулся почти до самых колен и отвернул голову в сторону, противоположную очереди, чтобы не выказать своё состояние, в то время как Гессер не выдержал и смеялся не скрываясь, но тихо.
Продолживший шоу Юсуф проглотил таблетки стремительно и сейчас же широко открыл рот, забыв, однако, поднять в подтверждение язык, о чём ему немедленно напомнила санитарка. Добившись своего, она сообщилась взглядом с медсестрой, кивнула в знак одобрения и после отпустила Морячка.
Индеец прибыл на стул последним. Как и любое другое действие, в чём я убедился позднее, доказательство своей лояльности к установленным правилам он предъявил со всей тщательностью, — старательно демонстрируя высоко, до самого нёба, изогнутый язык, как выяснилось, на удивление ярко-красный.
Место освободилось, а у Натальи Васильевны оставался ещё один контейнер с лекарствами.
— А ты чего сидишь? — взглядом нашла Гессера санитарка Колобок.
— Я уже здесь, — поспешил он.
Помимо всего, Гессер оказался хорошим актёром, и его выход не нарушил сложившейся атмосферы шоу. Он попытался изобразить Страусёнка, и получилось очень похоже, но не стану скрывать, превзойти оригинальное исполнение не удалось, что, впрочем, никогда не возможно.
Оставалось восхищаться Егором, вернее, его способностью столь ловко управлять языком, причём, не в отношении речевых функций, а как самодостаточным подвижным органом.
Словом, представление состоялось.
Приписка. Начиная с описанного вечера я по разным причинам лишь дважды не наблюдал за этим увлекательным и притом бесплатным спектаклем. После выписки Гессера приглашал на него своих близких товарищей, не имеющих в силу состояния их психического здоровья подобного рода противопоказаний. К тому же на третьем посту со временем появлялись новые жители, а в шоу, соответственно, — новые персонажи, среди которых вскоре, оказался и я сам.
Дневник пациента. Запись 033
Начало ← Предыдущая ← → Следующая → Все записи