Часть 1
Я категорически не умею разговаривать на русском народном. И не люблю. И отец мой не пользовался в быту, хотя прошёл войну и много чего повидал. Да и дед(фронтовой шофёр), хоть и был ежедневно навеселе, и разу не напряг мой слух грубым словом. Ни брат, ни сосед дядя Коля.
А вот сосед дядя Федя, когда выпивал, из своего полуподвала глухо бубнил едва слышные ругательства, за что получал от моей бабули нелестное: «Полицай чёртов, что с него возьмешь»! ( и оказывается, он в войну пошёл служить полицаем в своей деревне. А потом убежал от ареста и работал дворником в санатории, прячась от наказания). Так вот этот злой человек ругался. Слов было не разобрать, но даже сочетания звуков были непривычные, как другой язык.
Конечно, детские впечатления идеализированы взрослой памятью, может я не помню, а может они не производили на меня впечатления, и, как иностранная речь, просто пролетали мимо ушей без расшифровки? Но мне кажется, они просто не были обиходными тогда. И наши уличные друзья - мальчишки шумно обсуждая что-нибудь тактично умолкали, как только видели, что к ним приближаются девочки.
Они конечно матерились. В своём кругу. Но стеснялись нас. Были вот эти границы: сильные выражения для сильных мужчин и сложных ситуаций и обычные выражения для обычных ситуаций и общения.
Так же вело себя большинство мужчин. Во всяком случае, услышать мат на улице было странно и неприятно, как упасть лицом в грязную лужу.
Конечно годам к 10 я тоже уже знала два страшных слова: бл…ь и пидо….з. И даже однажды применила по назначению в порыве страшного возмущения, когда нас с подругами мирно распевавших песни, качаясь на качелях, согнал великовозрастный толстый парень, приведший покатать на качели свою подружку. Значения слова я не знала, но знала, что оно оооочень злое и страшное и, сопротивляясь наглости, я крикнула ему: «Пидо…з!» И должна была бегом спасаться от перешедшего в наступление разъяренного толстяка. Вот тогда я поняла силу матерного слова. Порог чувствительности к слову для меня расширился.
Но, оказалось не все выросли в такой сахарной обстановке, и в студенческие годы, меня поразила сокурсница, которая на русском народном просто разговаривала. У них, в вологодской деревне, так было заведено. Ей даже в голову не приходило, что это неприлично. Её порог чувствительности к мату был просто стёрт. Вернее порог чувствительности превратился в порог бесчувственности. А многих общение с ней напрягало, как и меня.
Так мы и жили в славном городе Ленинграде – средоточии культуры и красоты. Правда, ей до этого не было никакого дела…
И вот времена расширили границы употребления крепких выражений. Теперь особой любовью пользуются телепередачи типа «камеди-клаб», где известные и популярные деятели культуры(?) смело употребляют мат в своих выступлениях, а другие популярные люди непринуждённо хохочут над шутками ниже пояса.
Да и в текстах соцсетей стало проявлением свободного духа употребление мата. Даже в обучающих писательским навыкам пабликах это считается необходимым «курсом молодого бойца». Как бы умением принять жизнь, как она есть.
))) – как знак эмоции нельзя, мол учись словами передавать эмоцию, а мат, как усиление эмоции можно.
Но пока я не забыла, что может быть по-другому.
Поэтому меня волнует один вопрос: мат в быту без стеснения это - расширение границ восприятия или снижение порога чувствительности к бескультурью?
Нет, ну неужели я - динозавр?
