1. ЧАСИКИ-ТО ТИКАЮТ…
Я всегда был окружён женщинами. С самого моего рождения. Сначала это были мама и бабушка, потом я женился. Потом ещё. И теперь чувствовал потребность жениться снова. Потребность чувствовал, а жениться не хотел.
Как бы это точнее объяснить? Может, я не умел жить один? А, может, просто, не пробовал. А потом попробовал и втянулся.
А с другой стороны, зачем жениться, если всё равно разводиться? С каждым новым браком вероятность счастливой семейной жизни и спокойной совместной старости казалась мне всё более туманной.
С Катей мы были знакомы давно. Когда-то, в прошлой жизни, когда я заканчивал Московский авиационный, я был отчаянно влюблён в белобрысую первокурсницу Катьку Пронину. Девчонка была видная: синеглазая, длинноногая… да, ещё и ходила без лифчика. В общем, что называется, «знойная женщина, мечта поэта».
И мечта эта долго не хотела сбываться долго А потом, вдруг, сбылась. Сбылась, и началось….
На самом деле сейчас она сбылась уже во второй раз. Такая вот пролонгированная мечта идиота. В институте мы были почти детьми. Катька вечно капризничала, строила из себя недотрогу, закатывала истерики и, по сути, ничем не отличалась от своих бестолковых сверстниц, с их заскоками и тараканами. Но это я понял только спустя годы. А тогда, мне, выпускнику, эта смазливая первокурсница казалась ангелом во плоти. Ангелом, который вечно крутил хвостом и, в конце концов, сбросил меня с небес на землю, как следует шваркнув мордой об асфальт.
Сейчас всё было по-другому. Набравшись женской мудрости и, как говорится, хапнув горя, Катюха входила в тот женский возраст, когда красота ещё не увяла, а дури уже поубавилось.
С тех пор, как начался наш второй роман, она ни разу не закатывала скандалов, не пилила, не выносила мозг и не задавала лишних вопросов. Она всегда хорошо выглядела. Её вкусу и фигуре могла позавидовать любая малолетка. И да… мне льстило, когда незнакомые мужики на улицах обращали на неё внимание. Кроме того, она оказалась очень хозяйственной и заботливой. Как-то, даже чересчур заботливой, понимаете?
И о чём ещё можно мечтать? Любой другой на моём месте вцепился бы в неё, как голодный пёс в сахарную косточку!
Но то ли я был недостаточно голодным, то ли слишком долго ждал этой самой косточки…. В общем, я не испытал особой радости, когда однажды обнаружил, что дом мой постепенно заполняется женскими вещами.
Поначалу я не придал особого значения появлению женского шампуня в ванной. Потом случайно обнаружил эпилятор, потом кружевные трусики на полотенцесушителе, потом фен и кучу всевозможных тюбиков, флакончиков, пузырьков… И всё это казалось мне вполне логичным и естественным. До тех пор, пока зона женской оккупации не пересекла границы санузла.
Когда же, наконец, всё моё жилище пропахло лавандовым кондиционером для стирки белья и буквально на каждом шагу стали обнаруживаться следы женского присутствия, я призадумался.
Призадумался – слово-то, какое дурацкое! Если называть вещи своими именами, я не на шутку испугался.
За те шесть месяцев, которые мы были вместе, она нередко выручала меня реально дельными советами. Благодаря ей, мне удавалось с лёгкостью выпутываться из самых сложных ситуаций. Но при этом, она никогда не упрекала меня, если я к ней не прислушивался. Не произносила классических фраз в стиле «я же тебе говорила», не выясняла, где я был или почему не позвонил -словом, её всегда было ровно столько, сколько нужно.
Раньше. А теперь, её вдруг, стало много. Теперь она была везде. Даже тогда, когда её не было. Я всё время натыкался на её тапочки, тряпочки, заколочки, подушечки, сувениры и подарочки.
И знаете…. Я буквально носом почувствовал запах свадебного каравая. И запах этот совсем не способствовал аппетиту…
Мой предыдущий брак распался около трёх лет назад. Рухнул, как карточный домик. Словно кто-то нарочно выдернул карту в его основании. И, судя по всему, карта эта была козырной масти. Масть эта называлась верность.
Просто, в один прекрасный день Надя, а именно так звали мою жену…. В один прекрасный день Надежда покинула меня. Забавно звучит, не правда ли?
Это я потом понял, что день этот был прекрасным. В первые дни мне так совсем не казалось. Ну, подумайте сами, может ли нормальному человеку казаться прекрасным день, в который он получил сообщение с известием, что его жена спит с его армейским другом? И, мало того, спит… спать ей с ним очень даже нравится! А иначе, зачем бы ей было признаваться в этом? Да уж… удар был, как говорится, по самому больному – ниже пояса.
Привыкнуть к одиночеству было непросто. Но я справился. Надюха вывезла свои вещи, и дом мой вдруг оказался удивительно огромным. В первое время после развода он был пустым, неуютным, почти нежилым. Я слонялся из комнаты в комнату в поисках своих вещей, которые вдруг перестали занимать привычные места, и ужасно злился. Но самым тяжёлым, пожалуй, было не это. Труднее всего мне давалось осознание банального факта: меня впервые в жизни никто не ждал. Раньше ждали. Может быть некоторые, ждали и до сих пор. Но это теперь не имело никакого значения. Потому что раньше меня всегда ждали дома.
Но однажды вечером, открыв ключом входную дверь, я не снял ботинки. Казалось бы, что здесь такого? Подумаешь, ботинки не снял…. А это было взросление! Да, да! Вот так, запросто, в сорок два с половиной, я взял да и повзрослел!
Просто, я вдруг понял, что топтать можно! Потому, что это моя квартира, мои ботинки и мои грязные следы на полу. Я даже на секунду замер, любуясь красивыми тёмно- коричневыми отпечатками своих подошв на полу кухни. Потом встал на пятку и, осторожно прокрутился вокруг своей оси, так, чтобы из моих следов получилась ромашка. В детстве мы любили делать такие штуки на снегу. На улице шёл дождь, грязь на ботинках была яркая и сочная. Ромашка удалась на славу!
Потом я, наконец, разулся и аккуратно отнёс ботинки на место. Я прошёл в гостиную и, вдруг, неожиданно для самого себя, громко крикнул: «Хэллоу! Есть здесь кто-нибудь?», - так обычно кричат в голливудских фильмах незадолго до появления маньяка.
Само собой, маньяк не появился. И никто не появился. Я вернулся в прихожую, надел ботинки и снова зашагал по дому. Почему-то, вдруг, вспомнилось, что в американских фильмах никто никогда не снимает обуви. И никто при этом ни на кого не орёт и не обвиняет в свинстве. На этот раз я не ограничился кухней и прихожей. Я прошёл в спальню, безжалостно наступая прямо на ковёр. Правда, ботинки были уже не такими грязными и следов почти не оставляли, но это уже не имело значения. Я улёгся в них прямо на кровать, поверх покрывала, как в Голливуде. Нащупав пульт на прикроватной тумбочке, я включил телевизор и заснул.
Впервые за несколько месяцев, которые я прожил один, я заснул совершенно спокойно и счастливо. В ботинках. Теперь я знал, что ни за что на свете больше не буду жениться. И даже с лёгкостью отказался от идеи нанять домработницу. Потому, что теперь я, наконец, мог делать абсолютно всё так, как мне хочется. Я мог топтать, где мне вздумается, и сам решать, когда вытирать следы. И это касалось не только обуви.
А потом пришла Катя. И я снова ходил по дому в носках, не крошил перед телевизором и поднимал стульчак. В принципе, ничего такого она от меня не требовала. Она вообще ничего не требовала. Просто сам факт её присутствия вводил негласный мораторий на мой беспечный холостяцкий образ жизни. И сейчас я не был уверен, что готов снова от него отказаться.
Но дело близилось к полтиннику… и, по большому счёту, поднимать стульчак не так уж и трудно.
#тайнапереписки #ЛЕНАБЛИН
