Настоящая история злой мачехи: начало, назад
Царёв даже пах теперь по-другому — что-то неуловимо изменилось за прошедшие месяцы. Осунулся, постарел, а в глазах спрятался тщательно скрываемый испуг, предательски выплывающий при резких звуках или движениях. Несладко ему пришлось, но настаивать на подробностях не стала — захочет, сам расскажет.
Машка позвонила поздравить — сдержанно поблагодарила и дала трубку Царёву, пускай воркуют, если есть охота, но они тут же закруглили общение.
Кажется, пребывание в камере отпечаталось на нём гораздо отчётливее, чем моё сидение на цепи, ну так у меня тайное преимущество — небось нервишки по регенерации восстановились, как новенькие. Он смотрел на меня изголодавшимися глазами, но я чувствовала в нём нечто новое, сбивающее с толку — робость. Неуверенность. И это ещё больше отталкивало.
Улыбалась через силу, стараясь сгладить нервозность и ощущение чужого, неродного человека. Искренней радости не получалось. И только настраивалась пожалеть, как в памяти всплывало самодовольное лицо Зои Олушкиной.
Алёнка же пришла в полный и неописуемый восторг и боялась даже отходить от папки. Она постоянно околачивалась рядом, норовя подать чашку или ещё что-нибудь, а хоть бы и просто обнять без повода, уткнувшись лицом в его домашнюю майку. И без конца строила жизнерадостные планы, а потом заглядывала в наши лица, ища подтверждения.
Повесть с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Через несколько дней стало полегче. Царёв воспрянул, отлежался в ванной, отъелся домашней еды и с азартом погрузился в офисную текучку. Мучительная зависимость от моего мнения вдруг ушла на второй план, и он решился откровенно заговорить о наболевшем.
Как-то после ужина, когда Алёнка уже легла спать, предварительно убедившись, что всё в порядке и мы вполне мирно болтаем, старательно изображая семейную идиллию, он вспомнил, что до сих пор и не подумал как-то оправдаться за Олушкину. Неловко начав с упоминания о коварной девушке, пришедшей к нему на единственное свидание с аккуратно заготовленными доверенностями на всё и вся, и исчезнувшей, когда он отказался что-либо подписывать, Царёв изящно переключился на восхваление моих достоинств.
Выходило так, что я достойна звания хорошей жены, а она предательница и хищница, пожелавшая в момент слабости героя оттяпать весь бизнес на корню. Кстати сказать, Зоя всё равно предприняла ряд шагов в этом направлении и попыталась захватить управление без формальных разрешительных бумажек, но в общей суматохе по разделу сфер влияния пропавшего шефа по неопытности потерялась.
Самое забавное, что она объявилась снова — предложила Царёву как-нибудь встретиться. Он с помпой доложил мне о её звонке и о своём категорическом отказе, очевидно ожидая моего одобрения.
Не могу сказать, что простила его, но постепенно жизнь вошла в привычную колею.
На моих приёмных родителей Царёв затаил лютую обиду — и что не верили в него, и что Алёнку сдали в детский дом. Их нежелание общаться оказалось весьма стойким и взаимным.
Гораздо веселее пошло с Серых. Он пришёл как-то в гости с бутылкой и цветами, сходу ошарашив статусом родного отца. Царёв долго не мог поверить, что это не розыгрыш, но в итоге смирился, что мы почему-то сговорились принять родственную связь и старался не слишком открыто демонстрировать враждебность мужику, получившему право без ограничений маячить у нас дома.
Серых любил приходить после работы и задержаться допоздна, рассказывая забавные случаи из практики и с усмешкой наблюдая, как Царёв пытается не закипеть — он ни капли не облегчал тому привыкание к роли великовозрастного зятя. По-моему, он специально его бесил.
Царёв даже не сразу заметил, что я завела привычку пропадать днём — мне теперь приходилось часто разъезжать по Москве, отрабатывая контракт. Оборотни скидывали время и место, и после подтверждения я находила там кого-то из них, а также парочку тел, готовых к переливу. Не слишком сложно, а переживать за чудищ я уже давно перестала.
Чтобы не было лишних вопросов, Михаил оформил меня в свой бизнес-центр и начислял на карту зарплату, надо сказать, вполне приличную. Первоначальная насмешка над милым женским хобби сменилась беспокойством — Царёв отнёсся к моей проклюнувшейся независимости на удивление ревниво. Он даже предложил взять меня к себе в штат, но я отшутилась, сказав, что тут у меня есть перспективы.
Я всё ждала удобного случая расспросить Серых или Николая Волкова про дочку Потапова, но каждый раз они чуяли, куда я клоню, и ловко соскакивали с темы. Думаю, это было ошибкой — чем больше они отмалчивались, тем сильнее хотелось узнать, что там такое.