Сидел боярин на скамье в тереме да степенно ел семгу руками, а она жирнючая, семга в смысле, не лавка. Ну и не вытер руки о кафтан, а к нему подошел гридень и мзду протягивает, дескать, сынишку пристрой в отряды царские, а я тебя вот умаслю.
А боярин честных взглядов, деньги чужие даже видеть не может. Стало ему тошно от гридневой продажности, зажмурились очи барские и руки сами стали отталкивать
Сидел боярин на скамье в тереме да степенно ел семгу руками, а она жирнючая, семга в смысле, не лавка. Ну и не вытер руки о кафтан, а к нему подошел гридень и мзду протягивает, дескать, сынишку пристрой в отряды царские, а я тебя вот умаслю.
А боярин честных взглядов, деньги чужие даже видеть не может. Стало ему тошно от гридневой продажности, зажмурились очи барские и руки сами стали отталкивать золото, что гридень предлагал. А ладошки-то липкие от семги. И прилипла пара золотых. Дюжина, если быть точным. Но не наказывать же теперь боярина, как мздоимца? Да и сынишку пристроил гриднего, опять же, доброе дело.
