Ты даже представить себе не можешь, как я порою по тебе тоскую.
Каждый раз, поливая цветы, я смотрю на некоторые из них и думаю о том, что когда-то именно твои огрубевшие от бесконечной дезинфекции в предоперационной руки прикасались к их колючим стеблям, что твои крупные и всегда тёпло-шершавые губы складывались в трубочку, чтобы сдуть с иголок кактусов комочки налипшей при пересадке земли, а глаза, переливающиеся то оттенками янтаря, то жареного фундука, и не различающие красный и зелёный, внимательно осматривали своих безмолвных пациентов.
Каждый раз, находя в закромах квартиры новую полку, шкаф, заначку, пока не тронутую карательной рукой расхламления, я ощущаю небывалую сакральность момента: сейчас - да, вот прямо сейчас! - я прикоснусь к тому, к чему ты притрагивался последним - и разрушу эту магию, и больше никогда она не вернётся.
Каждый раз, натыкаясь на твои записи, я убираю их подальше - в мешок с фотографиями, письмами, документами - я не в силах их читать, начинаю реветь белугой. В первый и в последний раз, когда я согнулась в три погибели над блокнотом с твоими стихами, щурясь и бесконечно протирая очки в попытках разобрать твой врачебный почерк, казалось, что дом (твой дом, ставший теперь моим) - это не столько награда, сколько настоящее наказание. Но остановиться я уже не могла - вновь и вновь утирая тыльной стороной ладони слёзы (совсем как ты это делал), градом катящиеся по щекам, я без конца перелистывала страницы блокнота и читала. О том, какую счастливую жизнь ты прожил с любимой женщиной: каких красивых и умных детей вы вырастили, как озорно она смеялась, как сладко вам было просыпаться вместе на протяжении полувека. О том, что мне исполнилось 25, и что ты любишь меня больше жизни и желаешь мне огромного счастья. А потом - о том, как шумят берёзы во дворе, пробуждаясь от зимнего сна, как журчат рождённые талым снегом ручьи, но как всё это мелко и бессмысленно, когда её больше нет. Я и сейчас вспоминаю эти исчёрканные гелевой ручкой клетчатые листочки - и с трудом сдерживаюсь, чтобы не заплакать.
Случается, конечно, что забываю обо всём, думаю: я дома, я в безопасности, всё в порядке. Но временами такая тоска накатывает, так сильно хочется выть и лезть на стену от того, что больше никогда тебя не увижу - моего любимого друга, соратника в играх и сообщника в шкодах, сколько бы лет ни было, что тебе, что мне. Что больше не смогу тебе позвонить и похвастаться успехами, пожаловаться на неудачи или просто посплетничать о том о сём.
Но я обязательно тебе ещё напишу - поностальгируем о невозвратном. А пока - жизнь продолжается. И ты - часть меня - будешь жив, покуда я помню и люблю тебя - то есть покуда я сама жива.