Положение СССР во второй половине прошлого века

В это время официальные кандидаты райкома КПСС по старинке обещали, что отремонтируют дороги и школы, будут развивать здравоохранение и т.д. Но в то время стремительных перемен люди уже не верили начальству на слово. Они требовали от него объяснений за прежнее бездействие. Мол: «А где ж вы раньше-то были?»
Партийные органы почувствовали неладное уже накануне мартовских выборов. Система опросов тогда только входила в моду и еще не была «заказной». Опросив население, райкомы поняли, что официальные кандидаты «пролетают». От­ношения независимых кандидатов с партийными организаторами стали обостряться.
Линией размежевания в то бурное время было отношение к Ельцину, который тогда стал остро критиковаться в прессе. Станкевич стал инициатором сбора подписей кандидатов в депутаты под обращением в защиту опального «номенклатурщика». Результат этого действия был двояким - Ельцин получил публичную поддержку группы кандидатов, а кандида­ты стали «вагонами», прицепленными к «паровозу» Ельцина. Сторонники Б.Н. Ельци­на теперь могли более четко определиться, за кого голосовать по более мелким округам.
Первый тур 26 марта дал «ельцинистам» перевес в большинстве округов, где они выдви­гались. Но для Станкевича победа была еще впереди. Фавориты аппарата в его избирательном округе не вышли во второй тур, и теперь предстояло соревноваться с «патриотами» и экологистами, поддерживавшими М.Я. Лемешева. Кроме того, в числе его публичных сторонников были И.С. Глазунов, В.А. Солоухин, В.Г. Распутин, С.П. Залыгин53.

Обе стороны пытались донести свою идею до избирателя с помощью простень­ких рекламных стишков. Лемешев: «Выберите нас, выберите нас, не хотим носить противогаз». «Станкевич смотрит в корень: плохи у нас вершки, но главная причина - не годны корешки»54.
В райкоме партии «вдруг» вспомнили, что Станкевич - коммунист, и вызвали его «на ковер». Вот как позднее он вспоминал о разборе своего личного «дела». «Меня пригласили на беседу со вторым секретарем. Мне предъявлялись мои высказывания на митингах, беседа велась с отчетливым агрессивным запалом. Поскольку я не проявлял стремления соглашаться, он пригласил меня на бюро райкома, ждавшее в соседней комнате. Пошел жесткий разговор: "Торгуешь партийным билетом", "Топчешь но­гами партию!", "Поставил себя вне партийных рядов!". "Какие будут мнения?" - "Он сам сделал выбор, надо исключать". Для меня это был стресс. Все это было до­вольно неожиданно и резко. Но потом прозвучал голос: "Ну что вы, в самом деле, может иные меры поищем. Зачем сразу хирургические. Человек переоценил свои силы, кандидатом зачем-то полез. Не справился, не сдюжил, психологически разложился. Нужно просто снять свою кандидатуру". "Я говорю, что нет, не могу, люди мне по­верили". "Ну, может, действительно, не стоит снимать свою кандидатуру, скажут, что мы какое-то давление оказываем, злые языки бог знает что выдумают. Есть другой путь. Вот он наговорил черте что, телеграмму какую-то послал (имеется ввиду телеграмма, отправленная С.Б. Станкевичем в ЦК КПСС, с критикой компании в официальных СМИ по дискредитации Б.Н. Ельцина – авт.). Человек молодой, не разобрался. А сейчас, посоветовавшись с товарищами, может прийти к правильным выводам. Надо выступить с хорошей статьей в партийной печати, расставить верные акценты, товарищи поймут. Это был бы достойный мужественный поступок”. Я говорю, что не думаю, что телеграмма была ошибкой. Не исключаю, что не прав, к дискуссии готов. "Ну вот видите, он сделал уже выбор, фактически выехал из партии. Давайте ставить на голосование. Предлагаю исключить. Другие предложения? - Да я бы тоже не против исключения, но мы же ему услугу окажем. До выборов осталось несколько дней, вынести вопрос на бюро Института. А через несколько дней, после избирательной кампании вернемся к этому вопросу". Большинство выказалось за второе. После собрания я выглядел весьма измочаленным»