Картиной, с которой начался кубизм, принято считать "Авиньонских девиц", написанных в 1907 году. В 2007-м еженедельник Newsweek назвал эту работу 25-летнего Пабло Пикассо "самым влиятельным произведением искусства за последние 100 лет".
"Авиньонские девицы", действительно, оказали влияние на живописный язык многих художников. Но кто повлиял на самого Пикассо, когда он писал "Авиньонских девиц"?
Традиционно называют такие источники вдохновения: Этнографический музей Трокадеро (сейчас - Музей человека) в Париже, где Пикассо смотрел африканские маски и искусство Океании, а также множество работ европейских художников - Эль Греко и Энгра, Матисса и Сезанна (смотрите их ниже):
Возможно, в этом списке не хватает Михаила Врубеля и его работ, включая "Демона сидящего", написанного за 17 лет до "Авиньонских девиц" (напомню, время их создания - лето 1907-го).
Дело вот в чём. В 1906 году на парижском Осеннем салоне Сергей Дягилев организовал грандиозную выставку русского искусства: 12 залов, около 700 произведений - от икон до свежайших работ. Отдельный зал был отведен под работы Михаила Врубеля (он в это время ещё жив, но тяжело болен психически и ослеп) - в зале было три десятка его произведений.
Художник Сергей Судейкин, который был на той выставке, потом вспоминал, что в зал к Врубелю частенько заглядывал Пикассо:
- В зале Врубеля, где никого не было, я и Ларионов неизменно встречали коренастого человечка, похожего на молодого Серова, который часами простаивал над вещами Врубеля. Это был Пикассо. Ларионов и я, мы оба можем констатировать, что все основы кубизма, конструктивизма и сюрреализма были начаты и обоснованы Врубелем. И несмотря на наше уважение к Пикассо, началом начал современной живописи был Врубель. (Из сборника "Врубель. Переписка. Воспоминания о художнике")
Вот как неоднозначно комментирует этот эпизод о "приключениях" Врубеля в Париже в книге "Врубель" из серии ЖЗЛ её автор Вера Домитеева:
На живопись Врубеля Дягилев, как говорится, делал ставку. И, что не часто с ним случалось, прогадал. Как свидетельствуют соотечественники, французы Врубеля не оценили, восприняли в лучшем случае младшим собратом их Гюстава Моро, мастера фантастически пышных аллегорий на темы мифологии. Зато! Здесь при чтении мемуаров Судейкина патриотичные сердца должны затрепетать. «В зале Врубеля, где никого не было, — пишет Сергей Судейкин, — я и Ларионов неизменно встречали коренастого человека, похожего на молодого Серова, который часами простаивал перед вещами Врубеля. Это был Пикассо».
Ух ты! Не задохнуться бы от умиления.
Грустно и неловко за эту триумфаторскую легенду и ее восторженные тиражи. Да не потряс, конечно, Врубель ни Пикассо, ни других парижских новаторов. Для них и Гоген, чья ретроспектива демонстрировалась на том же салоне, был позавчерашним днем, не то что безнадежно устаревший русский живописец, с его наивной романтикой и фанатичным обожанием природных форм. Авангард неистово рвался вперед, а Врубель тормозил, дорожа строгой дисциплиной пластики. Врубель хотел созерцанием красоты и тайны «будить душу», а лидеры авангарда усомнились в ее наличии у толстокожих зрителей и действовали сильными средствами в обстановке, когда, как писал Дали, «всё, что тише взрыва, не доходит до слуха». И уж конечно не явился Врубель зачинателем «всех основ кубизма, конструктивизма и сюрреализма». Без него справились. Можно, разумеется, отыскать среди множества его оригинальных рабочих приемов и кубизм, и лучизм, и что угодно, но Врубелю в голову бы не пришло, что тут истоки целых творческих направлений. Привели они, между прочим, к ситуации, которую не кто-нибудь, а сам Пабло Пикассо определил так: «Живопись кончилась, а художники остались».
Порой, страдая за непонятого европейцами Врубеля, оптимисты заверяют, что Западу еще предстоит открыть для себя его искусство. Это вряд ли. Что-то очень русское, ненужное, не читаемое на Западе, выразил Михаил Врубель, какое-то специфически русское «томление духа».
Прокомментирую цитату из книги Веры Домитеевой.
Во-первых, я нахожу такую тональность странной для автора большого тома, посвящённого Врубелю. Сомнения, точка зрения - вполне уместны, но такая риторика и категоричность...
Во-вторых, о том, что было источникам вдохновения, озарения для Пикассо, когда он изобретал кубизм, точно не сказал бы и сам Пикассо. Искусствоведы традиционно перечисляют очевидные влияния, но ведь есть ещё и случайные наблюдения, мимолётные впечатления. По большому счету, кубизм Пикассо - это производное всей его жизни, прожитой к моменту изобретения кубизма, и всей живописи, которая была до кубизма и до Пикассо.
Мог ли Судейкин все придумать задним числом? Мог. Мог ли он принять за Пикассо кого-то другого? Да вполне. Только почему мы должны верить не Судейкину, который был на той выставке, а Вере Домитеевой, которая там не могла быть? Никто не может утверждать, что Врубель точно-точно был одним из источников вдохновения Пикассо. Но допустить такую возможность можно вполне. Я - допускаю.
Конечно, нельзя сказать, что Врубель придумал кубизм раньше Пикассо. Но Пикассо вполне мог увидеть в его картинах то, что ляжет в фундамент кубизма.
И последнее. В приведенной цитате из книги Веры Домитеевой есть и такая фраза: "...оптимисты заверяют, что Западу еще предстоит открыть для себя его искусство. Это вряд ли". Тут уж в качестве возражения просто приведу кадры из американского фильма "Интервью в вампиром" (1994): персонажи Брэда Питта и Антонио Бандераса смотрят на врубелевского "Демона". Такая случайность ещё не говорит о том, что имя Врубеля широко известно за пределами русскоязычного мира. Но выбор этот - свидетельство того, что Врубель может быть интересен, любопытен не только русским. Кинематограф - искусство коллективное: выходит, сразу несколько человек решили, что показать крупным планом рисунок Врубеля будет эффектно, будет интересно тысячам, миллионам зрителей (пусть они и не знают имя художника). Выходит, нашлось у Врубеля что-то "нужное" людям из другой культуры.
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: Шишкин, Врубель и Шагал в фильме "Москва слезам не верит". Замечали там эти картины?
И подписывайтесь на мой Телеграм-канал "Картины в кино" !