Меня зовут Арина я пытаюсь выйти на пенсию в 50 лет. Мне осталось 4 года до дня назначения пенсиии.
Мне было 24 года, я была беременна вторым ребёнком. Старший ребёнок – мальчик, а я очень хотела родить доченьку. Даже имя придумала – Злата. Думала она родится, как и сынок – золотоволосой.
Брак был гражданский. Муж мой тоже был родом из Сибири, по распределению занесло его в ещё советский Киев. Был старше меня на 20 лет. У меня и нашего первого ребенка было российское гражданство. Мы переехали к мужу в Киев. Жили в коммуналке возле парка Шевченко.
Беременность протекала как и предыдущая. С токсикозами, с давлением. На 7 месяце я ездила на сессию в Москву. В общем ничего беды не предвещало. Правда я почему-то боялась, что ребенок не родится живым.
Накануне родов была с мамой и старшим сыном в Киево-печерской Лавре, молилась мощам святым. Там ко мне подошёл странный человек и стал пугать. Говорить , что на мне лежит проклятье и предлагал подышать у какой-то дырочки в стене. Я на это особо старалась не реагировать. Мало ли в Лавре чудных людей. Настрой у меня был боевой.
Вторые роды были быстрые, схватки не такие болезненные. Я терпела до последнего. В 7 утра разбудила мужа и меня с музыкой повезли в роддом, фельдшер сразу понял что роды вот-вот начнутся.
Доченька родилась в самый пересменок. У моего кресла всех врачей было по паре каждой специализации. Им и планерку пришлось перенести из-за меня.
Родила,едва добежав до кресла, на второй потуге. Доченька закричала и я выдохнула. Подумала, что самое страшное для нас позади. Ребёнок жив.
Дальше вспоминаю как во сне. Дочку приподнимают, говорят посмотри какая хорошенькая, а раздвоенную губку ей врач стягивает двумя пальцами. Девочка родилась с незарощением.
Это были самые страшные в моей жизни минуты. Её унесли на обследование, а меня стали зашивать. Боли я не чувствовала. Словно окаменела. Потом меня положили на каталку и отвезли в коридор. Мне принесли телефон, чтобы я позвонила мужу. Он только приехал домой и очень удивился, что я уже родила. Я сообщила ему про незарощение, он помню даже ободрял меня, сказал, что всё зашьют. Через полчаса пришла неонатолог и сообщила, что расщелина намного глубже в твёрдом и мягком нёбе и альвеолярном отростке.
Счастье было, что дочка могла глотать самостоятельно, поэтому меня с ней переводили в отдельную вип палату. Подошли две санитарки и покатили меня к лифту. Пока везли обсуждали меня и моего ребенка. Говорили, что это божье наказание, что я наверное чем-то Богу не угодила и что ребёнок у меня проклятый.
Потом я навела справки, оказывается из-за таких вот тёмных суеверий и потому, что патология видна всем невооружённым глазом, от таких малышей отказываются еще в роддоме, если отец ребёнка против. А мой гражданский муж был откровенно против.
Но об этом в другой статье моей «Саги о пенсии в пятьдесят»
С любовью, Ваша Ариша!