Сегодня встала поздно. Побаливала голова. Вчера допоздна прибирала в погребе. В деревенском доме всегда столько работы! Хоть делай хоть не делай. Но не делать нельзя, иначе как оправдать собственное существование. Так рассуждая, принялась за очередной день. Я не особенная любительница общаться с соседями. Из-за своей ограды выхожу только, когда магазин приезжает. В прошлый раз, то есть два дня назад он не приехал. Сегодня тоже уже должен был бы, но пока нет. Его пронзительную сирену не услышать невозможно. Как-то очень тихо сегодня. А когда в последний раз я видела своих соседей? Надо выйти на улицу и все разузнать.
В те минуты началась моя новая жизнь.
2
Итак, я вышла на улицу, но там тоже никого не было. Не буду описывать свои чувства, которые я испытала, когда металась по деревне в поисках хоть кого-нибудь. И так понятно. Хочу только сказать: с ума не сошла. И даже успела заметить, что не бывает худа без добра – недруги исчезли. Но не порадуешься. Что-то происходит? Разве ты не любила одиночество, не представляла, как все исчезли? Во истину, бойтесь своих желаний! А что по телевизору? Электричество было, показывали старые фильмы. Слава богу, не Лебединое озеро. В 90м году у нас не было телевизора, но новости я узнала от людей. Тогда было ощущение начала новой жизни. Постепенно это ощущение начала превратилось в ожидание конца. Ощущение надвигающегося конца – теперь я это поняла – появилось именно тогда, и думаю, не у меня одной, но об этом не было принято говорить. И уже не одно поколение живет в этом ожидании.
То, что произошло не похоже на реальность , но в романах герои всегда куда-то направляются. Машина заводится и даже бензина больше пол бака. Но следует еще подумать куда ехать и надо ли. А вот и ответ. Ехать надо к сестрам в монастырь. Это недалеко. Но мозги уже закипают. Под влиянием охватившей меня паники уже плохо соображаю. Даже не думая о том, что вернуться уже может быть и не придется, кидаю в сумки самое необходимое и выезжаю.
3
Без толп людей, бегущих в панике по полям и дорогам, я не могу себе представить ни одно бедствие. Никого нет. Еду по полевой дорожке. Вот мостик через речушку. И его и дорогу построили деревенские мужики сообща. А интересно, будет ли в последние дни работать МЧС? Скоро выезд на междугороднюю трассу и через несколько километров поворот в гору к монастырю. Если там никого нет… На этот монастырь я всегда смотрела особенно. Очень тепло о нем думать. Когда-то я была там трудницей , уже давненько, почти двадцать лет назад. Там добрые сестры. Мне там понравилось. Позже я тоже там иногда бывала. Хотелось повидаться. А еще в монастыре живет старица. Она может что-то провидеть. Монастырь при приближении к нему выглядел загадочно. Подхожу к двери, звоню. Послышались быстрые шаги. Неужели я сейчас увижу живого человека!
Дверь открывается и появляется сестра Ульяния . Я спросила, что происходит. Они не знают. Сестры здоровы, но не всех пока нашли. В мир пока не выезжали, но их провидящая сестра приблизительно все рассказала. Относительно будущего Господь не открыл. Видимо, надо ждать испытаний. Но теперь уже все идет очень быстро, не заскучаем. Мне предложили располагаться. И уже не в доме трудников , а поближе к сестрам. Я боялась разлучаться с ними. А вдруг и их однажды не найду? Закончились ли исчезновения? К вечеру этого же дня в обитель приехал отец Александр из города. Батюшка был среднего возраста, среднего роста с большими карими глазами, кажется, он был из служивых , что не редкость. И весь он был таков, что вызывал у меня спокойствие и доверие. Наши монахини сначала растерянные, теперь приготовились внимать. Он сказал примерно так. Мы и сами знали к чему все шло. Что будет, мы знали, теперь будем видеть, как оно будет. Господь милосерден как никогда. Каждый будет переживать свой апокалипсис. В старые времена природа страдала вместе с человеком. А теперь хорошо , если природа будет избавлена от страданий. Аннигиляция отдельных особей тоже физический способ, как и потоп. Но не все так просто. Люди ведь давно уже пропадали, только народу не объясняли почему, а может и не обращали на это внимание. Когда вся администрация городская пропала, обратят. Господь действует или попускает? Да, все не просто. Как всегда, кто-то высказал насчет инопланетян. Как что, так инопланетяне. Мы все стоим перед величайшим искушением. Ну а батюшке надо возвращаться в храм : может начаться мародерство. С этими словами отец Александр вытащил пистолет и вручил сестре Серафиме, высокой сухощавой монахине лет сорока пяти. Она даже не смутилась. Чему тут удивляться, каких только бывших нет среди сестер! Батюшка дал наставления благочинной , а всем чтобы были ко всему готовыми, на сколько это возможно.
Меня позвали в трапезную, накормили простой, но невыразимо вкусной едой. После ужина все пошли, кому куда положено. Кому на молитву, кому на дежурные посты. Я тоже побывала на молитве, после чего пошла к себе и быстро забралась в свою кроватку. Вот и закончился это необычный день, но заснула удивительно быстро.
4
Было утро. Светло. Звонил колокол, самый старший. Когда он звонит, бывает тревожно и страшновато, представляется путник в метели, как он слышит колокол и идет на звук. Может быть, он кому-то именно сейчас и нужен.
Сестры встретились за завтраком в трапезной. Распределили обязанности на сегодня. Я с двумя сестрами отправилась к отцу Александру.
Наш районный городок очень маленький. Не знаю, числится ли в нем хотя бы пятнадцать тысяч населения, появился в числе первых городов севера Руси . Сохранились в нем белокаменные церкви и старинные палаты. Сохранились они потому, что построены из камня, а не из дерева. Он именно город, а не большая деревня.
Возле запертого здания администрации толпилась небольшая группка людей. Увидев нас, они замахали руками. Очевидно, они пришли к администрации так же, как я приехала в монастырь. Мы не стали ничего объяснять, а отправились в церковь. На все происходящее я теперь смотрела больше с любопытством, чем с отчаянием. В моей жизни самое страшное уже произошло, осталось только желать легкой смерти. Погода уже несколько дней стояла изумительная, небо было, как промытое. Зеленоватые сполохи у горизонта яркие позавчера теперь уже практически исчезли. Всех оставшихся людей разбили по двое и дали свой квадрат города для поиска детей, инвалидов и животных, оставшихся без попечения.
Да, массовых кишечных инфекций не предвидится. Людей в костюмах химзащиты нет. Все глубже в меня забиралась тоска. Залезть скорее бы под одеяло и заснуть. Природе зачем-то нужны эти трагедии, миллионы раз воспроизводящиеся с разной силой. Всех обнаруженных детей разобрали по соседям, знакомым и родственникам, инвалидов переписали, с животными тоже что-то решили.
Опять добралась до кровати. Это вторая моя ночь в монастыре. Как бы узнать, что происходит в Москве или в Иерусалиме. Заказываю себе сон на актуальную тему.
На следующее утро я проснулась с убеждением, что должна посмотреть, что происходит в других местах. Написала записку и оставила в своей комнате. Гонцов наверняка отправили и без меня, ведь связь работает очень странно, как будто ничего не случилось, или на тех концах линий отвечают роботы? Но у меня свой интерес. Мне бывает трудно уезжать из дома, даже отпуск я не любила проводить в поездках. Моя психофизика требует оседлости. Казалось бы, устроилась в хорошем месте. Помогай людям и доживай свой век. Мне хотелось увидеть самой что-то важное. Не знаю почему, но я была уверена, что произойдет что–то важное и я должна это увидеть.
Прошел час пути. Полет как говориться идет нормально. Надо держаться курса на юго-запад. Навигатор пока работает. Значит спутники на орбите. А интересно, что с космонавтами? В какой же век мы будем отброшены, но пока не знаем об этом? Все катаклизмы отбрасывали цивилизации назад. Об этом я рассуждаю пока еду. Вот тебе и фэнтези. Чем не будущее как прошлое?
Даже не знаю, стоит ли заезжать в большие города. По дороге попадаются пустые автозаправки, но и машины тоже встречаются. Могут ли быть опасны распоясавшиеся отморозки? Зачем грабить – иди и бери. Кстати, насчет бери. Вот заправка. Пистолет засунуть не трудно. Пульт управления тоже не сложный. Заливаю тридцать литров. Оплачивать, думаю, не обязательно, но лучше оплатить. Пока есть деньги, буду их тратить, а дальше видно будет. Придет ли следующая пенсия – неизвестно. Взяла бы еще кофе и булочку, но они уже не свежие.
По одному исследованию людей, не берущих чужого ни при каких обстоятельствах, всего пять процентов. Это печально. Но вот стали попадаться люди и машины гораздо чаще. И южнее Твери уже как обычно. Мысль о близком конце света стала отдаляться. Если пытаться оценивать перспективы, то печати уже все сорваны. О том, что сломана последняя печать, я сужу по тому, что резко участились случаи мошенничества. Они были везде, где были деньги. Много людей пострадало, и было ощущение, что мошенников никто не просто не ловит, а их даже культивируют, чтобы посеять у людей недоверие ко всему и всем. Чтобы, когда случится второе пришествие, никто не поверил. Я думаю, что мошенники это и есть слуги антихриста. Они совсем не имеют сердца как будто они вообще не люди, а клоны. Их Антихрист сделал по своему образу и подобию для свершения черных дел. Обманутым людям легче привить психологию жертвы. Это подавленность и страх. Уж очень мошенники изощренные и кого только они не обманывали. От того и можно заподозрить в них нечеловеческую природу. Я думаю, что второе пришествие может состояться, например, в Новом Иерусалиме. Это не подмосковный монастырь, а почти образовавшееся государство на юге Украины, кто не знает. Потому, что проект Израиля закончен. Все евреи переселились кто куда, но многие в Новый Иерусалим и на территории Израиля их, надеюсь, не осталось. Там арабы дерутся за землю и за воду. Почему-то у меня ощущение, что центр событий будет там, ведь Иисус придет ко всем, но, возможно, прежде всего, к своему народу. Возможно, пришествие будет в Москве.
Разрыв страницы
Этот город фактически стала центром мира. Какое бы мировое событие не произошло, все народы поворачиваются к Москве. Теперь все дороги ведут в Москву.
Чтобы не подвергнуться унижению, надо не привлекать к себе внимания и слиться с фоном.
Вот и Смоленск остался позади. Страшно, что уже очень большая часть населения сделана из какой-то другой материи. Может быть, Антихрист наделал своих клонов и человеческих чувств им не придал. Что-то в этих людях не так. Похожи они между собой что ли они очень.
Так вот. В мире как будто бы никто не замечал, что рождается новое еврейское государство. Это означает, что происходящее соответствует планам сильных мира. Теперь на земле Нового Иерусалима оказались два самых многострадальных народа, на которые уже давно шла охота. Оба этих народа были особенные. Они прошли очищение кровью как более ни один народ в мире. Да, Иисус придет к этим народам и очень похоже, что в Новый Иерусалим, в реальную столицу Екатеринослав. Кто не знает, бывший Днепропетровск или в Одессу. Одесса – тоже особый город. Это все знают. Это тоже столица Юга.
Итак, мне надо слиться с фоном. Конечно, надо будет расстаться с машиной, как ни откладывай этот момент. Она была для меня домом. Пока еще не начались степи надо её спрятать. В болоте топить не буду. Я спрятала ее в самой чаще. Закрыла брезентовым чехлом, аккумулятор вытащила, герметично замотала в пленку и привалила ветками. Что снова придется оказаться в своей лапушке, уже не рассчитываю. Если останусь в живых, куда меня занесет? С Собой беру небольшой рюкзачок с пожитками и документы.
5
Вышла на дорогу, заметила место и отправилась как странница. Через несколько часов ходьбы вошла в населенный пункт. Хотелось есть, и время к вечеру. Начинаю присматриваться к жилью и к людям. Заметила женщину, собиравшую в корзинку щепки. Решилась подойти к ней и расспросить, как тут у них. Удивительно, женщина охотно пошла на контакт. Последнее время люди избегали общения с незнакомцами, да и выглядели вне дома как тени. Оказывается, у них случилось чуть раньше, да и исчезновения происходили плавно. После исчезновения появлялись эти клоны и занимали освободившиеся дома, как будто бы они всегда там жили. Люди как будто бы знали, что задавать вопросы им не следовало. Женщина посоветовала идти в пещеру. Это самое надежное место. А мотаться на улице опасно , могут забрать за бродяжничество. Стало не хватать рабочих рук и человека могут под любым предлогом без его согласия забрать на какую-нибудь работу, причем бессрочно. И в скором времени с этих работ мало кто возвращается. Раньше в пещере прятались разбойники, а теперь в ней находят убежище самые обычные люди. Путь в пещеру непростой. Вход замаскирован. Нужен проводник, а он еще может и не захотеть показать мне убежище. Недолго мы еще собирали сучья, пока приближались к ее дому на окраине. Женщина оставила меня около своего дома, а сама куда – то отправилась. Через небольшое время она вернулась с пожилым , но крепким мужчиной. Он очень внимательно на меня посмотрел, и мы пошли. Мы вошли в лес, и мужчина завязал мне глаза. Мне стало страшно. Ничего не оставалось, как верить, что ничего плохого не случиться. Пришлось переходить через глубокий ручей. С меня сняли повязку. Я находилась возле кучи хвороста, под которой оказался лаз. Мужчина предложил мне лезть в дыру, но сам остался снаружи. Сначала я пробиралась, согнувшись недолго косо вниз. Вдруг произошло резкое расширение. Я оказалась в зале, из которого выходили три коридора. На стене была закреплена плошка с горючим. Из тени вышел человек. Посмотрев на меня внимательно, он повел меня по одному из коридоров. Мы снова попали в зал, и там уже было электрическое освещение.
Было довольно обжито. Подальше в нишах и углублениях лежали тюфяки или стояли топчаны. Некоторые были заняты людьми и люди были разного возраста. Пещера известна давно. Лет сто она была забыта, из-за того, что вход был завален, а знание о ней тоже прервалось. Все, кто знал о пещере, были или убиты или сосланы. Позднее вход искали, но безуспешно. Заново открыта она была охотниками случайно. Вход был размыт водой и в его устье устроился медведь на зиму. На стенах были рисунки от тысячелетних до современных. Каждое поколение приносило свою лепту цивилизации. Позже я узнала, что тайна пещеры не в ней самой.
Из глубины ко мне подошел мужчина с прямой осанкой, бородатый и спросил, какая мне нужна помощь. Я вкратце рассказала о себе. Оказывается, тот человек, который провожал меня, не ошибается в людях и пользуется полным доверием. Людей здесь отличали по прозвищам. Мое имя никому не нужно. Прозвища у всех были птичьи, и я стала Славкой. Может, у них здесь был знаток птиц?
Через полчаса был ужин – щи из свежей капусты и хлеба. Щи были вкусные как в монастыре. Вот бы можно было по вкусности еды узнавать, хорошие ли перед тобой люди. Эти щи в пещере были правильные. Когда еда была из свежих продуктов – прекрасно, но часто, особенно зимой ели консервы, крупы, сухари. Каждый делал в хозяйство посильный вклад, но если не мог, то не упрекали. Что касается насельников, их за столом было восемь человек, но сказать, сколько человек пользуется пещерой как домом, было невозможно, ибо регистрации не велось.
Ясно, что большинство нашли здесь убежище, и было бы странно, если бы люди стали о себе рассказывать. Кто – то лишился жилья из-за мошенников, кто-то боялся за свою жизнь, большинство были не местные. Лишь некоторые могли выйти в социум не опасаясь, и как ни в чем не бывало вести обычную жизнь, но и те переживали моральную травму. Стало происходить столько зла, что не все выдерживали. Мошенников было уже много, они уже действовали целыми корпорациями и составляли заметный сектор экономики. Теперь уже не надо было каждому жулику обладать хорошими мозгами. Надо было выучить алгоритмы обмана, впитать философию корпорации и ее гнилую этику. Очень просто: обманули меня, значит, могу обманывать и я. У части молодежи теперь была такая романтика. Эта молодежь шла в вузы, чтобы изучать информационные технологии, чтобы стать гениями обмана и ни на что другое была не способна. Постепенно лишаясь души и сердца, они превращались в клонов . А интересно, друг друга они тоже обманывали? Было бы логично подумать, что, обманув своего боса, обманщик мог перейти на более высокий уровень. Обманул – прошел выше, обманул шефа – занял место шефа. Только вполне возможно, что шефы не были людьми. Возможно, главным шефом был сам антихрист, а люди уже приучились не верить ушам и глазам своим и перестали говорить «да». Впрочем, это только мои наблюдения и фантазии. Но исходя из них, я даже не пыталась никого разговорить. Так же, как и меня никто не пытался расспросить. Даже не знаю, как мне заслужить хотя бы элементарное доверие.
Мне предложили свободную нишу. Ниши были рукотворные. Порода была мягкая, осадочная. Известняк или что-то вроде него. Когда ее немного скребешь, она осыпается в виде тонкого песка. У самого потолка ниши было накарябано « Никаноръ 1841». Спасибо Никанору за такую замечательную нишу, как рукавичку. Позднее при выходах в город я накупила несколько подушек и одеяло и устроилась как падишах.
Мне захотелось лучше рассмотреть мое новое пристанище, скорее всего временное. Я взяла фонарик, который одевается на лоб, светодиодный. Многие автомобилисты такой имеют. Думаю, что я подсознательно хотела наметить пути отступления, если что. Я полезла заглянуть, что находится за той узостью, которая была чуть выше моего спального места. Нельзя ли будет там спрятаться. За этой узостью шел тоже узкий и косой спуск. Трудно было оценить, какой он был глубины, но на вид около ста метров. Любопытство было сильно. Пока заплутать еще было негде. Я решила, посмотрю и дальше не пойду. Раньше я слышала про катакомбы, пещеры. Под городами и в природе. От них я испытывала либо страх, либо отвращение. Но здесь было не страшно. Никаких явных нечистот и противных запахов не было. В конце спуска была высокая щель. Я просунула в нее голову. Передо мной открылась удивительная картина. Моя точка обозрения как будто находилась под потолком тоннеля. Его своды были слишком симметричны, а створ слишком прямо уходил вдаль для природной пещеры. Можно было спуститься дальше по насыпи ко дну тоннеля, но и так уже все было ясно.
Я вернулась на свое место и стала обдумывать, что это могло быть. Можно было выдвинуть парочку конспирологических версий. Но мы находились вдали от больших или значимых городов. Я была уверена почти, что это тот самый тоннель, про который я читала, что он пронизывает всю сушу и иногда подходит довольно близко к поверхности. Писали, что он является довольно древним сооружением, построенным какой-то неизвестной цивилизацией. Этот тоннель был уже давным-давно найден людьми нашей цивилизации благодаря тому, что на него выходят естественные пещеры. Порталы входа-выхода должны быть, но они не найдены. У всех народов есть легенды про подземных жителей, королей или троллей. Официальная наука всерьез сведения о глобальности тоннеля не воспринимала. Знали ли серьезные люди про тоннель, изучали ли его, я не знаю. А сколько литературных авторов хотя бы упоминали про подземные пути. Это не может быть случайностью! Местные жители в разных частях света использовали тоннель для прохода под горными перевалами, под реками, для спасения от врагов. Я решила, при случае купить фонарики .
Я долго думала, с кем можно поделиться впечатлениями от увиденного, все ли это видели, а если видели, то, что думают об увиденном. Для кого - то тоннель мог быть продолжением пещеры. Воспринял ли кто-нибудь это отверстие так же, как я? Наконец, я решила, что более всех подходит тот человек, который меня встретил, по его виду он мог иметь отношение к науке или краеведению. Однажды такой случай представился. Народ разошелся по своим делам, а ему надо было толи отдыхать толи отсыпаться. Я тоже никуда не пошла. Пока у меня оставались деньги, я могла делать вклад в общий котел. Никого не должно было волновать, как я провожу время целыми днями, но я старалась заниматься уборкой и приготовлением ужинов. Я устроилась мыть полы в одной забегаловке. Занятость всего час в день, платили сущие копейки, но я туда пошла не для денег, а чтобы слушать.
Этого человека звали Дроздом. Я начала без предисловий. Он, как только понял, о чем я говорю, приложил палец к губам. Он считал, что даже если кто и видел, то вряд ли понял и знает, что это может быть такое. Натуралистов здесь нет. Людям просто не до этого. Кто знает, может и затесался соглядатай. Да, неизвестно, сколько дадут пробыть здесь, надо быть готовым воспользоваться этим тоннелем по его назначению. Он готовит людей на всякий случай, чтобы все имели что схватить и бежать. Барахла и так, ни у кого нет, все самое ценное держат при себе и поблизости. Никто даже не знает, вернется ли он к ночи. Власти не любят непонятных сборищ. Так что даже хорошо, если есть «наблюдатель». Главное, не надо политических разговоров. Для них мы должны быть бомжами. Неужели все так плохо? Плохое разом не видно, особенно тем, кто смотрит телевизор. Те же, кто поселился здесь, узнали на себе как оно все плохо. Конец света подходит как-то робко. Массовая гибель пчел была, но много и осталось, Сирия падала уже больше двадцати лет, агломерации построены. Что это в действительности такое агломерация мы с Дроздом не знали, потому что там не жили. Но большим начальникам словечко очень нравилось. В нашем городишке точно не агломерация. Тогда что? Может быть, опорный пункт в диком поле, как было здесь же пятьсот лет назад, так называемая Украина. Рассуждали дальше. Всесветный мор был, но погибло не так уж много народу, даже не столько сколько при чуме когда-то, беженцы есть, но в нашей стране они больше походили на иммигрантов, чистая вода пропадает, но от жажды не страдаем. Все остальное - частные проявления, которые сами по себе ничего не значат, а охватить их одним взглядом невозможно, да и не дадут. Так, что если наступает конец света, то и он будет не окончательным.
Поговорили, и я отправилась на свою работу. Немного опоздала. Как раз сегодня хозяин вышел пораньше. Получила выговор. С улицы ввалилась компания братков. Меня присутствие мужского пола не тревожит, потому что для телки я старовата. Делая вид, что занята, можно слушать, о чем говорят, посмотреть телевизор. В телевизоре по-прежнему действовали волонтеры, врачи делали сложные операции, гениальные дети хорошо учились в особых школах, разоблачали коррупционеров. Почему я не видела ни одного волонтера, а под их именем приходили мошенники? Почему я не могла записаться на прием в обычную поликлинику, а если и запишут, то на месяц вперед, когда уже само пройдет, а кто-то, не дождавшись мог и умереть. Все становилось лучше и лучше, но не там, где я жила. У нас жизнь все более и более напоминала казачью в диком поле. Вот и в этом маленьком поселке или городишке вместо плетней и низеньких заборчиков были воздвигнуты высокие ограждения из металла. Вокруг на десятки километров не было ни одной школы, ни одной больницы. Какая разница сколько школ и больниц, если в них только делали вид, что учат и учатся, что лечат и лечатся. Общественного транспорта не было. Магазины, кроме продуктовых, иногда приезжали, чтобы проверить, не завелись ли у людей деньги, и опять исчезали надолго. Продукты пока были. Так, что в этом городке все было предельно оптимизировано. Потому у нас не было мигрантов. Хоть одно хорошо. Природа и воздух были хорошие, хотя воды стало маловато, особенно чистой.
Местный народ заходил в основном, чтобы узнать новости и поболтать, покупали мало. Вдруг, зашел местный участковый с помощником. Они вели с собой парня из нашей пещеры. Хороший парень. Звали его Кулик. Не любил сидеть праздно и уходить в прострацию, как например я. Все искал что отремонтировать или улучшить. Для меня он тоже смастерил полочку из дощечки, что было довольно трогательно. Я стала усиленно тереть подоконник. Понятно было, что его, как неустановленное лицо без документов хотели отправить в трудовой лагерь. Жаль парня, попался. Одной рукой его пристегнули наручниками к батарее. Полицейские стали кушать, выпивать и понемногу куражиться над парнем. Совсем рядом снаружи или что – то взорвалось или упало. Все бросились вон, а парень остался. Я тоже не побежала. Мы переглянулись. Кулик попросил у меня шпильку для волос, поковырялся в наручниках и рванул к служебному выходу, крикнул что-то весело поварихам и был таков. Когда пришли участковые, они ничуть не расстроились. Их взгляд упал на меня.
- А это что за фифа, тоже ведь не местная. Говори, откуда приблудилась, чего вынюхиваешь? Кто ее принял? А потом каких-нибудь ложек не досчитаешься или кассу сопрет. Нам как раз на викторию нужно. Пошли, тетка.
А я еще удивлялась. В кои веки повезло. Вот мое везение. Меня схватили, скрутив руки за спиной, и кинули в фургон. Через пол - часа приволокли еще двоих бедолаг и нас повезли. Ехали не долго. Не более получаса. Выгрузили прямо в поле и поставили сразу в борозду. Подошел надсмотрщик. У него на поясе была кобура, а в руках что-то вроде нагайки. Ягода была еще сильно зеленая. Надо было обрывать усы и засохшие листья. Голыми руками. Работали весь день. Часам к семи вечера привезли еду. После еды загнали всех в палатку. Вперемешку мужчин и женщин. А я и не знала, что такое бывает! Нужду надо справлять прямо в борозде. Так прошли три дня. Было хотя и не очень жарко, но в поле всегда под солнцем кажется жарче. Несколько человек падало в обморок. Один умер. Меня чаще других погоняли, так как я была старше всех, но слава богу не хлестали. Каждый день привозили на замену вместо негодных и умерших. На четвертый день произошло чудо. К полю подъехала черная легковая машина, довольно представительная и из нее вышли два человека. Один из них Дрозд. Они меня просто выкупили. Всего за пять тысяч рублей. Но для этих мест это были большие деньги и бизнес. Тем более учета не велось, и лично за меня отчитываться охранникам было не надо. Установить, куда меня повезли было не сложно. Дрозд так и не сказал, как ему удалось все организовать, но ведь ясно же, что человек он не простой.
Я довольно сильно обгорела и в ближайшее время выходить никуда не собиралась. В поселке я засветилась и надо еще решить, пожить ли мне здесь или отправляться дальше. Я понимала, что в следующий раз может так не повезти. Без друзей жить трудно, но как их приобрести? Чем дальше к югу, тем больше бесправия. А ведь я еще не перешла через украинскую границу. Мне говорили, что теперь везде одна гадость и неизвестно где ее больше, а где меньше. Что – то я уже поняла благодаря своему путешествию.
Люди продолжали исчезать. Только попробуй разберись, каким способом. У нас тоже несколько человек не возвращались уже долго, и установить следы не удавалось. Кое-кто не прочь были бы отправиться в Новый Иерусалим. Но большинство хотело просто спокойной жизни. Мне пока здесь даже нравилось.
Как- то привели девушку. С виду настоящая Белоснежка. Ей всего восемнадцать лет, а выглядит на шестнадцать. Что- то с ней случилось, она осталась без родителей. Расспрашивать не стала, а пригласила в свою нишу. Спать будет теплее. Ее звали Соней, но прозвище дали Пеночка. Как можно обижать таких существ. Их можно только на руках носить! Будем надеяться, что потому как она очень молода, скоро ее отогреет любовь, лучшее психотропное средство во все времена.
6
Однажды приехала Алекса Некос , журналистка и хорошенькая гречанка. Таких на юге много. Настоящее ее занятие – поиск людей. Конечно, не бесплатно. Дает кто сколько может, газетной журналистикой достаточно не заработаешь. Но журналистика хорошее прикрытие, чтобы перемещаться и везде совать свой нос. И даже иногда рассчитывать на неприкосновенность. У нее у самой пропал сын два года назад. Тогда ему было всего шесть лет. Сюда ее тоже привели следы поиска, весь день рыскала по поселку.
От Алексы мы и узнали, что в Екатеринославе появился человек, который быстро и эффективно пробрался наверх. Он был из неформалов, но чуть ли не каждый день его можно было видеть в телевизоре. Он якобы мог творить чудеса: исцелять, материализовать предметы. Ему сначала не верили, считали шарлатаном, но он даже провел оживление человека, умершего сутки назад. Вот тогда уже началось. Теперь ждите показов по центральному телевидению. Он предложил референдум о том, чтобы избрать его правителем Юга. К нему началось постоянное паломничество. Оказывается, столько страждущих. Инвалидам он может вернуть руки и ноги, но уже замечено, что с человеком потом происходит что-то не то. И вскоре эти исцеленные или сходят сума, заболевают душевной болезнью или даже погибают. Это называют мгновенной кармой. Для него уже начали возводить башню-дворец. Вероятно, это и есть Антихрист. Все эти события выглядят как ненастоящие, как сон или театр. Но люди хорошо подготовлены воспринимать их.
Мигрантов туда пускают, но с условием, что они согласятся поставить под лопатку чип. По чипу всегда можно узнать местонахождение человека. Самостоятельно избавиться от чипа почти невозможно. Постепенно чипы ставят и всем жителям. Через чип можно послать, например, импульс, который тебя парализует. И всего, что может этот чип еще неизвестно. Сытая жизнь у тебя будет, но что взамен?
Это был неплохой вечер. Как всегда, говорили двое – трое, остальные слушали. Что больше всего нужно человеку? Другой человек. Впуская другого человека, усиливаешь нестабильность. С возрастом хочется больше покоя, потому и людей вокруг становится меньше, но и жизнь тоже становится бледнее. Алекса переночевала у нас и на следующий день уехала. А вечером пришел тот человек, который привел меня в пещеру и сообщил пренеприятную новость. В город приехали подозрительные люди. Вернее, это люди-клоны. Они ищут кого – то. Надо опасаться облавы. Слишком многих приютила пещера, чтобы сохранять спокойствие. Приняли такое решение, что кто имеет возможность уйти в другое место, тот уйдет, а кто останется, тому, возможно, придется уходить глубже в пещеру. Может ожидать самое плохое при попадании в лапы полицейским клонам и в пещере тоже полная неизвестность. Часть людей собралась добираться в Новый Иерусалим. Один из них был инвалидом без кисти руки. Тех же, кто готов был спуститься в пещеру, было шесть человек. Среди них Я и Соня. Конечно Дрозд, проводник, звали Филин. Соне было все равно куда идти, лишь бы с нами. Еще один юноша из-за Сони. И тот парень, которому я помогла сбежать. Еще один молодой человек лет тридцати, о нем я ничего не знала, кроме того, что его звали Снегирь. Вот такая небольшая птичья стайка.
Еще раз пересмотрели все необходимое. Хорошо, что современные фонарики очень экономичные. Но спелеологов среди нас не было. Клоны умеют подкрадываться незаметно. Поэтому мы не стали их ждать, а сразу же свернули лагерь. Начали спуск в пещеру. Все перевязались веревками. Женщины были в середине связки. Пока меня не пугала неизвестность. А, может быть, я не знала, чего здесь следовало бояться. Зато я так давно не была частью связки или вообще не была никогда. Лаз в тоннель завалили на сколько возможно. Мы не сразу пошли дальше вглубь. Пока решили убедиться, не ложная ли была тревога. Ждать пришлось не долго. Послышался шум. Надо было отходить хотя бы так, чтобы не попадать в зону освещения. Спрятаться здесь было негде. Как я заметила еще раньше, тоннель не был природным сооружением. Он был прямым. Нам надо просто идти, идти и идти!
В отличие от естественных пещер здесь не было никаких сталактитов и сталагмитов. Тоннель был защищен от влаги, то есть подземных рек, плывунов, водяных горизонтов и здесь можно не ожидать озер, подземных рек. Это очень качественное технологическое сооружение, проделанное в толще базальта или гранита. Когда-то люди умели перемещать мегалиты, обрабатывать их как мел. Прорубить тоннель в твердых породах из этой же серии подвигов.
Боялась, что как обычно у кого – то появится желание раздевать ближних от скуки. Кто – то больше о себе сможет скрыть кто-то меньше, и после этого акта люди станут не ближе, а дальше, даже кто – то меня возненавидит. Я когда попадала в новую компанию, то начинала озираться, не раздражаю ли я кого-нибудь. Но нет. Здесь у людей хватало такта не лезть в душу. Я думаю, человека можно понять и без анамнеза. К тому же у нас были такие замечательные люди, как Филин и Дрозд. Филин был бывалым человеком, его явно не пугали трудности. А Дрозд, возможно, был ученым, он мог при случае рассказать что-нибудь из занимательной физики и химии. На какое – то время мы отвлекались от монотонности движения. Кто-нибудь вспоминал анекдот.
Однажды мы стали рассуждать, сколько километров мы прошли. Все еще получалось, что немного. Дрозд заметил, что рядом с протяженными объектами время идет медленнее. А мы находимся внутри такого объекта. Когда мы выйдем из этой трубы, снаружи пройдет больше времени. Наши преследователи про нас забудут. И вообще кто знает, какие свойства заложили в этот тоннель его строители.
Монотонность нашего пути нарушила история с соседями. Стали доноситься какие-то звуки и становиться все сильнее. Эти звуки то были похожи на звук огромного лифта, то работающего экскаватора или фрезы. Стало страшно, но Дрозд сказал, что никакой мистики искать не стоит. Мы подошли к промышленному району. Это может быть звук шахты. Рядом может залегать угольный пласт. У нас самые глубокие в мире шахты, до километра и более. А не может ли эта проходка выйти к нам? Все смотрели недоверчиво. Становилось все страшнее. Вряд ли они станут грызть базальт. Они свернут вдоль пласта. Во всяком случае, это какая-то жизнь. Но нам следует проверить состав воздуха. Дрозд достал портативный анализатор. На уровне груди было не опасно, хотя была превышена норма по инертным газам. На уровне коленей кислорода было маловато, было превышение по углекислому газу и метану. Разогревать чай на спиртовке не придется. Хорошо, что у нас нет собаки, а то бы пришлось нести ее на руках. Этот феномен и называется собачьим. Но каким образом мы будем спать? Остается надеяться, что это будет продолжаться не очень долго. Надеяться, что вентиляция здесь такая же как в метро нельзя. Вентиляционные стволы наверняка снаружи завалены. Движение воздуха все-таки есть. До сих пор перед тем, как расположиться на отдых или ночлег мы проверяли воздух, но такое существенное превышение было впервые. И жарковато стало. Значит, мы находимся глубоко, во всяком случае, для современного метро.
Если мы имеем дело с чем – то вроде метро, то должны быть развязки, тупики, и т. д. Так оно и было. Петли выходили в тот же тоннель, а тупики тоже были. Даже имелись обозначения на стене. Скоро мы успокоились и не стали ничего проверять. Только Дрозд и Филин вглядывались в стены и потолок.ро.Довольно скоро звуки преисподней утихли, и, кажется, тоннель поднялся выше. Стало не так тепло. Потянуло слегка прохладным воздухом. Тут все уставились на дно тоннеля. На нем стала образовываться складка и скоро она превратилась в монорельс. Быстрее, быстрее спрятаться! Ничего поблизости не оказалось, кроме ниши. В ней раньше могло быть подобие шкафа. Мы успели втиснуться в него, и послышался грохот. Мимо нас пронеслось что-то с ужасной скоростью. Может, и не с ужасной, так как окна были различимы. Затерявшийся во времени поезд? Призрак поезда? Зацепиться бы за него и отцепиться там, где захочется. Монорельс стал расползаться. Все стало, как было. Но так не бывает!
Новый замер воздуха показал отсутствие взрывоопасных газов и достаточное количество кислорода. Мы не сразу этим воспользовались, чтобы подкрепиться и отдохнуть, так как были очень взволнованы происшедшим. Мы все шли и шли пока не кончились силы. Продукты пока оставались, а воду получали специальным прибором, который вызывал конденсацию из воздуха. Мощность его была очень ограничена, да и водяных паров в воздухе пещеры было не много. За ночь получалась небольшая фляжка. Этот приборчик похож на маленький кондиционер. Охлаждает воздух и дает влагу. Да, товарищи хорошо подготовились. Работал прибор от энергии Тесла. Для запуска только нужны были батарейки. Кстати, и электрическое освещение в фонарях было тоже тесловское . Как известно, для использования энергии Тесла в промышленных масштабах существует негласный запрет. Но для частного использования не существует ни запрета, ни разрешения. В интернете достаточно схем и это уже не новость. У нас в деревенских домах это нередко использовалось. А как насчет еды, которая тоже конечна? Дрозд и Филин сказали, что не хотят нас огорчать, но под сводами кое – где есть наросты из бактерий. Они вполне съедобны и даже полезны. Впрочем, до этого, они надеются, не дойдет.
Сколько же так можно идти? Мне уже кажется, что мы идем в никуда как тот поезд, только очень медленно. Не становится ли то , что попадает в эту трубу, потерянным во времени?
7
В который уже раз была остановка на долгий привал, уже не хочется говорить на ночь. Мы быстренько приготовили чай и погрызли несколько сухарей. Это оказались как раз те сухари, которые я всегда хранила в машине на всякий случай. Пристроились спать прямо на полу. Пол совсем не был таким холодным, как можно было ожидать. Заснула я быстро, несмотря на усталость. Все любили спать, так как отдых был не только физическим отдыхом, но и моральным. Сон был на удивление крепким. А утром мы увидели, что многие съестные припасы и генератор воды пропали. Отсутствовал один молодой человек. Явно это было не то исчезновение, к какому уже начали привыкать. Вечером как раз он готовил чай. Для меня он не был ничем примечателен. Догнать его мы уже не сможем, да и времени и сил жалко. Вряд ли он пошел вперед, а другой путь был только назад. Вроде был нормальный парень. Вдруг он просто сошел с ума. В этом тоннеле я уже и за свою адекватность не поручусь. Филин тоже высказался интересно. Очень может быть, мы все сейчас претерпеваем метаморфозы. Время ускорялось в последние годы все сильнее. Конец света будет соответствовать перелому времени. Сейчас мы совсем близко к точке экстремума. Представить себе это невозможно. Это квантовая теория. Можно только увидеть последствия. Появятся другие свойства пространства и времени. Кстати, исчезновения еще могли и не закончиться. Для меня – то вроде конец света еще не наступил. Я мыслю, следовательно, существую.
Воду нам теперь придется добывать в местах конденсации. Дело в том, что своды тоннеля были довольно высоки, не менее шести метров. Пол был местами теплее, чем потолок. Теплый воздух, поднимаясь, конденсировался на потолке, и вода стекала по стенкам. В большинстве мест этот процесс был незначителен, но были места, где за ночь можно было набрать фляжку. Хорошо, что другие ценные предметы не пропали. На рюкзаках, где они хранились кто – то спал.
Опять дни и дни хождения в полутьме. Я уже иду с закрытыми глазами, представляю солнечный свет. Филин сказал, чтобы все так делали. Надо представлять, будто мы нашли выход.
Однажды рядом с водой мы увидели листочки вроде ряски на пруду. Это могло означать, что темнота не полная, а значит, мы близки от поверхности. Мы боялись, что будем проходить мимо выхода ночью и можем его не заметить. Мне почему – то выход представлялся не в виде портала, а в потолке в виде дыры. Каким образом в базальте могло образоваться отверстие, если древние все так качественно делали? Для сейсмической устойчивости были устроены гофры. Продольные и поперечные. На русской равнине землетрясений вроде не бывает. И все же мы вошли через трещину в гофре.Как-то я проснулась от радостных возгласов. Недалеко бола осыпь камней, а в самом верху красовалось отверстие. Из него бил солнечный свет! Оно было словно вырезано ножницами. Через него могла пролезть разве что кошка. Филин сказал: «Друзья, это сделал кто-то из нас, а может все мы вместе. Да, да! Я чего-то в этом роде ожидал. Пока мы с вами тут блуждали, Земля окончательно вступила в новую область космического пространства. Похоже, что на Землю опять пришла магия. Были некоторые признаки, я очень надеялся!» Еще Филин сказал, что так уже было не раз в истории нашей планеты. Он объяснил, что пространство, через которое несется наша планета неоднородно. Существует восемь видов неоднородности. Каждый вид неоднородности обладает своими свойствами. Предыдущий период, где действовала магия, закончился около пятнадцати тысяч лет назад. Окончание того периода было очень драматично для человечества. Посмотрим, что будет с новым приходом такого периода. Что меня особенно удивило, так это то, что свойства пространства активируют свойства мозга живых существ. Вот почему человеческий мозг в конкретных условиях используется лишь на несколько процентов! Создатель предусмотрел запас, а чей мозг совсем не подходит для новых условий, тот просто исчез.
Кое – кто бросился расширить отверстие, но Филин сказал, что руками этого не сделать. А надо всем вместе сосредоточиться и представить себе то, что должно произойти.
Я спросила Филина, как это может быть? А он ответил, что это древнее знание. Ого! Уж не волхв ли он? Мы достали припасы, поужинали без экономии и легли спать без боязни отравиться газом. А на утро увидели сияющий портал.
Нам оставалось только выйти. Портал был в лесу. Вскоре мы подошли к небольшому городу. Мы узнали, что пришествие Христа уже состоялось, но мы опоздали. Христос поведал, что глобальное зло уничтожено. Уничтожены сами его основы. Но людям есть чем заняться.
Каждый из нас должен был вернуться к своей жизни. Можно даже считать, что все приснилось. А у меня было чувство опустошения. Как всегда бывает, когда выполнишь задачу и еще не понимаешь, что делать дальше. Не для того же нам дали магию, чтобы завистливые соседи могли превращать нас в лягушек. Бог хочет, чтобы Человек становился лучше и лучше. Он дал человеку дух творчества, человек немного заблудился. Он стал использовать этот благородный дух для увеличения комфорта и ради этого стал вредить всей биосфере. Бог не хотел все опять начинать сначала и помог человеку, пока он ни уничтожил самого себя. Магия похожа на гравитацию. Если нет силы - не поднимешь. А сила дается не всем и не случайным образом. Она может быть дана новым людям от рождения, но большинству силу надо в себе создавать. Надо много над собой трудиться. Это и есть новый стимул для человечества. Пройдет много времени, и этот стимул закончится. Тогда бог создаст что-нибудь еще. Например, Земля войдет в следующую зону неоднородности пространства. Тогда добро вырастет, оно станет еще сильнее, и человека, наконец, даже выпустят в большой космос за пределы солнечной системы и разрешат жить намного дольше, потому что для него будет очень много работы во всей вселенной.
Пока мы должны вернуться к своей жизни. Молодые люди хотели учиться. Дрозд вернется к своей работе. Филин вернется в свой маленький городок и тоже будет чем-то там заниматься. Оказывается, когда-то он был врачом, теперь он хотел создать краеведческий музей.
Я отправилась отыскивать свою машину. Проголосовала на дороге. Осторожно стала расспрашивать водителя. Оказывается, пока мы были в пещере снаружи прошел год, но изменения произошли существеннее, чем за год. Как изменились люди, чувствовалось кожей. Они действительно стали свободны. Машина дождалась меня благополучно. Наверное, я поеду к монахиням, посмотрю, как они перезимовали, а дальше будет видно.