Я вновь прилетаю сюда, хотя не первый раз даю себе слово не возвращаться. Меня уже нет: моя плоть давно покоится в земле, так обильно залитой морем.
Здесь очень жарко и земля, которая еще живет своей бывшей естественной жизнью, забыла, что такое холод. Даже раскаленные стены домов, опускающие с момента своего рождения тень, не охлаждают ее ни на минуту. Море, испаряющееся так сильно и выпадающее бесконечными дождями, лишь топит своего конкурента за право владеть территорией, но и оно не делится прохладой, даже зимой. И море, и земля оба позабыли о детях: они бесплодны. Мертвая планета. Лишь ветер правит тобой, гоняя по тебе мусор и заводя пыльные бури на оставшихся участках суши. Мертвая. Лишь души, живших когда-то на тебе, прилетают на твою могилу из бездны галактики.
Я устала летать. Может я неправильно жила, может, занимала чужое место там, в той жизни? Видно я грешна, как грешны те, чьи призрачные отблески возвращаются сюда, в этот пустой город, который при их жизни был цветущим и многолюдным.
Теперь он пуст. Пусты его улицы, дома, парки, напоминающие застывшие памятники. Выцветшие, белые, слепящие. Уныло ожидающие, когда и их напоит разрастающееся море.
Это ад. Это наш ад, так как создан нашими руками: постепенно, незаметно, растя мощный цветок индустрии, мы растили и его, не думая о последствиях. Тихие отголоски тех, кто предупреждал нас, звучали как страшные сказки. А мы все верили, что у сказок всегда хороший конец. Но верить оказалось мало, нужно было что-то делать.
Теперь поздно. Меня нет, нет никого в этом большом пустом городе, лишь ветер пытается напомнить, что и здесь когда-то было очень шумно и весело. Я это помню, но и гордость за то, что я храню общую с ним тайну, меня не радует. Я вновь вздымаю и поворачиваю к звездам. Мне улетать туда, вдаль, в прохладу, а она? Она нагреется, раскалиться, дав повод растаять оставшимся ледникам и похоронит под морем последних свидетелей жизни этой планеты. Может, когда я вернусь в следующий раз, я не застану здесь пустого города, а может быть даже маленького острова и, может быть, ни кто на свете не сможет назвать эту голубую планету Землей? Но, увы, и сейчас я хочу верить в сказки, ведь у сказок должен быть хороший конец!