Как мы классифицируем мир и откуда знаем, что полученный результат реалистичен?
Маленькие яффские пирожные «Jaffa Cakes» состоят из бисквитной основы, апельсинового желе и шоколадной глазури. Пирожные это или печенье? В 1991 году производящая их компания «Маквитис» спорила по этому поводу с Государственной таможенно-акцизной службой в Великобритании. Печенье, покрытое шоколадом, облагают НДС (налогом на добавленную стоимость), а пирожные — нет, независимо от наличия шоколада.
Как мы группируем предметы
Склонность человека распределять предметы по категориям невероятна. Мы классифицируем всё, даже печенье и пирожные. Но отражает ли классификация реальное разделение, или категории создаются искусственно?
Аристотель пытался создать формальную классификацию более 2300 лет назад. Он считал, что называет категории, действительно разделяющие вещи, — поэтому он считается реалистом. (Тот, кто убежден, что категории навязываются классифицируемым предметам, — концептуалист.) Аристотель привел десять высших категорий, характеризующих предметы (или, возможно, слова — неясно, говорил ли он о словах или о предметах, к которым слова относятся).
Категории следующие: (1) сущность (например, человек или лошадь); (2) количество ; (3) качество (например, белый); (4) отношение к чему-то (например, половинное, двойное); (5) место ; (6) время ; (7) положение (например, сидит); (8) обладание (например, со шляпой на голове); (9) действие ; и (10) претерпевание (например, его режут). Все гораздо сложнее, чем следует из списка. Важное различие в том, что одно не может быть другим, например, количество — это не тип вещества и не место.
У Аристотеля нет «самой высокой» категории, которая включала бы все, так как классифицировать — значит находить различия, и логически, если все попадает в самую высокую категорию, за ее пределами ничего не останется. Зато категории содержат многочисленные подразделы. Мы можем взглянуть более широко или более узко. Если взять группу собак, более узкой будет категория далматинцев, а более широкой — категория сухопутных млекопитающих.
Процесс классификации требует изучить предмет и определить, какие черты у него общие с другими предметами, а какие — отличаются.
Уверенность — неотъемлемая и обоснованная
Чтобы надлежащим образом классифицировать и определять в традиционном или классическом понимании, мы должны выделить свойства, необходимые и достаточные для отнесения предмета к одной группе, а не к другой.
В классической классификации достаточно категорий, чтобы распределить всё. И категории эти взаимоисключающие — поэтому если нечто — это птица, оно не может быть рыбой; если это мотоцикл, он не может быть автомобилем.
Животное или овощ?
Первая полномасштабная системная попытка классифицировать живое была сделана в XVIII веке шведским естествоиспытателем Карлом Линнеем. Он начал с видимых характеристик, пытаясь установить отношения между организмами, и разработал знакомое нам разделение на царство, класс, семейство, род и вид. Его книга «Система природы» была опубликована в 1735 году и тогда состояла всего из 12 страниц. Двенадцатое издание, последнее, которое редактировал Линней, появилось в 1768 году и содержало 2400 страниц.
Современный подход в филогенетике другой. По ДНК организмов ученые устанавливают клады — группы, разделяющие одну или более характеристик последнего известного предка в их линии эволюции. Цель — понять, как эволюционирующие организмы произошли от других, построить своего рода гигантское генеалогическое древо всего мира природы. Но все сложнее, чем кажется. Зачастую возникает несколько способов группирования существ в зависимости от рассматриваемых характеристик.
Непонятные тигры
Американские философы Сол Крипке (р. 1940) и Хилари Патнэм (р. 1926) попытались выделить категории по неотъемлемым качествам, свойственным предметам, — напоминает основные характеристики Локка.
Пытаясь дать определение тигру, мы можем сказать, что он полосатый и с четырьмя лапами. Для тигров это характерно, но это не неотъемлемые качества, так как бывают тигры-альбиносы, или животное теряет лапу, но все равно остается тигром. Для более точного определения скажем, что у тигра должна быть тигриная ДНК. То, у чего нет ДНК тигра, не является тигром, поэтому ДНК тигра — неотъемлемое качество. Но тигриной ДНК недостаточно, чтобы определить тигра — оторванная лапа или клок полосатого (или белого) меха будет содержать ДНК тигра, но не называется тигром.
Попробуем определить тигра, сказав, что это единый живой организм с ДНК тигра. Звучит лучше. Но чем больше мы узнаем, тем запутаннее. Как насчет беременной тигрицы, которая собирается родить? Это единый самостоятельный организм, но три или четыре тигра. В человеческом теле больше микробных клеток, чем человеческих, — вероятно, то же верно и для тигров. В тигре больше не-тигриного, чем тигриного, и все же мы не называем тигра колонией микробов, населяющих образование, содержащее ДНК тигра. Мы уже избирательны в анализе объектов для классификации.
Неуверенность
Границы категорий редко бывают четкими. Английский монах Уильям Оккам, умерший в 1347 году, придерживался мнения, что все категории, даже такие как «человек» или «дерево», это просто структура, которую мы накладываем на реальность, чтобы упростить понимание мира. Австрийский философ и физик Эрнст Мах (1838–1916) заключил, что даже законы природы или физики, которые, как мы утверждаем, мы открыли, это просто продукт нашего ума, упорядочивающий мир вокруг нас.
Законы не «реальны», это лишь лучшее объяснение, которое мы можем придумать при определенном стечении обстоятельств.
Кто выбирает?
Один из способов классификации живых существ — филогенетика, и он очень полезен биологам. Но, по сути, насколько он лучше группирования по цвету, размеру или свирепости? Ученый скажет, что связи объективны, — один тип животного действительно породил другой в процессе эволюции, и нужно найти правильную связь; мы ничего не изобретаем. Художник объединил бы определенные типы черепах с определенными типами кошек по схожести окраса. Такой подход тоже сообщает нечто полезное. Эти виды могли выработать узор по одной и той же причине (например, для маскировки). Или, возможно, есть что-то важное в красоте. Сегодня мы отдаем приоритет науке, но это не означает, что ее метод классификации объективно «лучше» или более «истинный» по сравнению с остальными.